КИНО-ТЕАТР^.ru

После смерти матери Алена (Лена Костюк) и Никита (Рома Бурлака) отправляются в город искать своих отцов. Про алениного отца известно, что зовут его Александр Богданов и работает он на вокзале, про никитиного – только что искать его нужно предположительно где-то в Успенском переулке. Нехитрое дело – найти человека и найти место – оказывается для двух сирот задачей невыполнимой, потому как социально обеспеченные взрослые в ответ на все просьбы лишь торопливо, но умильно улыбаются, а социально необеспеченные мнят себя пророками. Достать кусочек хлеба, не нарушив заповедей, в этом лыбящемся, кричащем и жующем вертепе тоже невозможно.

После витиеватых трагикомедий, которые Кира Муратова с неизменной гениальностью снимала последние уже почти лет двадцать, она, вместе со своим бродячим театром, вдруг повернула в другую сторону, точнее все-таки, повернулась другой стороной. Пришла Муратова какая-то по-особенному, по-нехорошему злая, даже озлобленная, раздраженная, плюющая последовательно во все стороны, с решительностью настоящего гения разрушающая сумасшедшее обаяние ее собственной, десятилетиями собиравшейся по кусочкам вселенной – все эти ее до слез знакомые герои, хихикающие, булькающие и поющие, с появлением в кадре двух голодных детишек (пусть и нарочито фальшивых) вместе с обаянием теряют и оправдание своей чудаковатости. Публика встретила такую Муратову овациями – на последнем ММКФ «Мелодия» уверенно держалась на первом месте в рейтинге зрительских симпатий, критики единодушно называют эту ленту одну из лучших в муратовской фильмографии. Действительно, во времена, когда союз кинематографистов превратился в дом призрения, а любимые советские режиссеры – в конные памятники, особенно приятно встретить самого неистовствующего, безумного, рискового, и по мне так, самого лучшего из них в такой неожиданно крепкой форме, настолько живой, короче говоря. По изяществу режиссуры «Мелодия» сделана безукоризненно, возможно, даже лучше других муратовских фильмов. Кино можно разделить на три части, условно, по месту действия, куда концептуально пассивных главных героев заносит волей случая. В первой нас неспешно проводят по всем уровням железнодорожного вокзала, от платформ до камер хранения транзитом через общественные туалеты и зал повышенного комфорта. Повсюду хаос и обыкновенное бытовое безумие. Повсюду двух сироток, нарушающих эту ауру бесцельной гиперактивности конкретной проблемой (помогите найти Алексея Богданова, помогите разменять деньги) отсылают на следующий уровень. Затем мы попадаем в казино, где тот же хаос наряжен в дорогие костюмы и кое-как отрегулирован крупье и администраторами, тут камера стремительно проносится по залам, чтобы вновь, вместе с сиротами, очутиться на улице. Последняя часть – супермаркет, символ тотального и опять же бездумного потребления.

Очень не хотелось в связи с этим фильмом проводить какие-то параллели, но когда выпущенные на волю бездомные собаки из «Астенического синдрома» облаивают пятящихся сироток, выбора, извините, не остается. Опять же суровый, но убийственно точный диагноз эпохи, точная формулировка которого потребовала тех же двух с половиной часов экранного времени. И ругайте меня, как хотите, но, по-моему, «Шарманке» до «Астенического синдрома», как пешком до луны. Дело, скорее, даже не в том, что сама идея постмодернистской деконструкции (в данном случае – святочного рассказа) вкупе с кричащим богоборчеством (бомжи-лжепророки, почти каждый эпизодический персонаж, перед тем, как совершить подлость, обязательно помянет бога) не очень соотносится с основным, если позволите, месседжем картины. Коробит то, что впервые у атеистки-Муратовой, всегда снимавшей по какой-то божественной интуиции, так отчетливо виден расчет. Взамен интуиция изменила режиссеру, ранее всегда умевшему держаться где-то по ту сторону фальши. И вот все эти герои начинают выглядеть как-то неуместно, превращаются в шутки из репертуара Михаила Задорнова («Кыш, чилдрены, клин-менеджер едет» и т.д.). Сама же Муратова явно хотела сказать что-то поважнее, чем «Люди, не будьте такими бесчувственными», но слишком увлеклась, ругая прохожих. Зачем этот слепой в казино? Зачем эти воришки в магазине? Зачем этот бизнесмен, писающий за колонной? Нужно Муратовой сравнение с Эльдаром Рязановым?

Все это не отменяет тот факт, что Муратова – до сих пор великий режиссер (сомневающиеся в этом, увидев, как она в середине фильма применяет Земфиру, вздохнут с облегчением), единственный пока режиссер, которому удался внятный портрет нашего времени. Но все же когда постановка диагноза времени превращается в сведение с ним счетов, легко проглядеть обнадеживающие симптомы. Все-таки когда давно практикующего терапевта все еще приводит в бешенство то, что на вокзале никто друг друга в лицо не знает, а в казино пьяные мужики швыряются пачками долларов, самому терапевту недалеко до альцгеймера.

В прокате с 8 апреля.