Кино-Театр.ру
МЕНЮ
Кино-Театр.ру
Кино-Театр.ру
Кино-Театр.ру мобильное меню

Александр Баршак: «Побеждает энергия страстных»

интервью >>

Александр Баршак принадлежит к поколению молодых российских кинорежиссеров, безудержно увлеченных своей работой. Время, с которым меняется и кинопроизводство, заставляет их быть не только творцами, но и философами, и администраторами…
Вообще у Александра Баршака с его величеством Временем особые отношения. Он любит наблюдать, как Оно меняется, и как мы меняемся вместе с Ним. Любит «путешествовать» по разным эпохам, воссоздавая их особый колорит, неповторимый «цвет», «запах»…
А что на свете может быть загадочней и притягательней, чем само Время? Чем Человек во Времени?..
Сегодня мы предлагаем читателю интервью с Александром Баршаком

- Вы родились в семье инженеров. А какие отношения в семье были «с кино», ведь и вы, и ваш брат Павел связали с этим искусством свою жизнь?
- Вы будете смеяться, но, похоже, всё произошло случайно. Дедушка у меня изобретатель, бабушка – известный «испанист», папа всего себя положил на алтарь Московской Энергетики, а мамина ветка связана с Московским авиационным институтом. Правда, есть семейная быль о том, как папа в юности пытался поступить на театральный курс к Грибову…
Но случилось так, что бабушка как-то прочитала объявление о наборе в 123-ю московскую театральную школу, которая была прикреплена к ГИТИСу, и решено было отдать меня туда. Там, кстати, учились братья Саша и Володя Котт, Дима Марьянов, Петя Красилов, Анна Большова, Аня Цуканова, Анфиса Чехова, (тогда, правда, немного под другим именем).
По дороге в школу, проходя по длинному Пушкинскому переходу (тогдашнему эпицентру «брожения умов»), мы наблюдали бородатых и горячо спорящих студентов с плакатами «СССР – тюрьма народов», непуганых неформалов, и все это - вперемешку с первыми лоточниками порноиндустрии… Все привычное, устоявшееся, в жизни разваливалось и менялось на глазах. Кончались восьмидесятые, страна и наше детство. Надвигалась «Свобода».
В 10-11 классах я оказался в ЭПШАО – экспериментальной подростковой школе адаптивного обучения, где внедряли новейшие системы преподавания (тогда вообще много чего внедряли и, тем более, экспериментального), и где моя бабушка преподавала испанский. Кстати, в составе двух делегаций она работала переводчицей Фиделя Кастро. У нас даже хранится золоченый «Дон Кикот» кубинского издания - с дарственной надписью самого Команданте…
После окончания школы по стопам отцов, в прямом и переносном смысле, я отправился в МЭИ. Но уже на втором курсе «подкатила» тоска…
Как-то, отдыхая вместе со школьным другом в зимнем пансионате, мы оказались в большой компании из ГИТИСа, приехавшей на студенческие каникулы. Там-то я и почувствовал МЭИ - ошибкой, а себя – лишенным призвания. И хотя Энергетический Институт все-таки пришлось закончить, чему я теперь безмерно рад, - мой интерес к театру и кино в итоге «материализовался». Сыграло свою роль и то, что мои родители, бабушка и тети были хорошо знакомы с Сергеем Урсуляком. И Сергей Владимирович, неведомо для себя, стал своеобразным маяком на этом трудном поприще.
Вскоре я понял, что на актерской стезе не смогу полностью использовать накопившуюся во мне энергию. В учебных аудиториях Школы-студии МХАТ я пробовал сделать подтекст в том или ином студенческом отрывке - главным, а главное – наоборот подтекстом… «Комиковал», хотя должен был быть примерным героем-любовником, в общем, по-своему обострял сценические конфликты и, как следствие, конфликты человеческие со своими преподавателями. Зато именно тогда я для себя понял, как говорить с актером на площадке, чем его увлечь и как вытащить нужную энергию – энергию персональной правды...

- Вы производите впечатление человека чрезвычайно деликатного, это не мешает руководить съемочным процессом?
- Наверное, я такой и есть, и на съемках не меняюсь. Я не позволяю себе кричать – ведь зачастую это разваливает атмосферу сотворчества. Надо просто уметь «заражать» людей. Прежде всего, своей собственной верой в замысел фильма, в его нужность. На площадке ты не руководишь процессом, а, скорее, являешься главным фанатом этого замысла, неутомимым носителем конкретной творческой идеи. Но воплощение – дело общее, там все главны. Кино – дело коллективное. Лично в моем случае, полноценным соавтором и носителем общей атмосферы всегда является мой друг и оператор Слава Булаковский. С ним мы можем, вообще не разговаривая «решать» сцены… Общее дыханье, знаете ли…

- Каким должен быть сценарий, чтобы вы им заинтересовались?
- Сценарий - это основа, и в нем должно быть «зарыто» нечто очень близкое, что цепляет режиссера не просто за живое, а за «очень больное живое». И тогда начинается эта трудная дорога вынашивания, проталкивания и донесения этого «живого» замысла через сценарий к продюсеру и съемочной группе, а потом уже, совместно - к зрителю. Когда режиссер получает в свои руки сценарий и начинает над ним работать, то всегда оказывается, что этот сценарий начинает в чем-то меняться. Часто приходится переписывать диалоги или даже придумывать новые сцены. Думаю, любой режиссер подпишется под словами Тарковского, что невозможно разъединить эти две профессии — режиссуру и сценарное мастерство. Подлинный сценарий может быть создан только режиссером, или же он может возникнуть в результате содружества режиссера и писателя. Режиссер – не музыкант, который сыграет что угодно, лишь бы ноты были.

- Знаю, что ваши фильмы «Счастливого пути» и «Золушка, 4х4…» получали награды конкурсов и фестивалей. Какие задачи вы ставили перед собой, снимая эти фильмы?
- Художественные задачи, которые режиссер перед собой ставит, не всегда просто сформулировать, но в случае с фильмом «Счастливого пути!» - можно. Мне, например, было интересно, не разрушая логику и сюжет, несколько раз по ходу фильма поменять жанр: комедия – фарс – трагифарс - лирика… Пользуясь этим приемом, я хотел рассказать о надежде на то, что бывают обстоятельства, когда даже «типичные представители нашего времени» (простите за советскую терминологию), могут перестать ими быть под гнетом совести и любви...
Что касается «Золушки…», то я не могу назвать этот фильм полностью «своим». Это было, по сути, продолжение моей «режиссерской школы». Стояла задача - завершить начатую Юрием Морозовым работу, и мне показалось, что «кибер-панк эстетику» нужно превратить в полный «детский постмодернизм» (простите!), смешав её с анимацией, песнями и современной обыденностью…

- Мне представляются лучшими другие ваши фильмы - «Кедр пронзает небо», например…
- В современных условиях задачи не всегда бывают в высоком смысле художественными. Нам с задачей повезло… Она была во всех смыслах высокохудожественная! Космического масштаба! «Кедр…» снимался в ситуации дикого форс-мажора, поскольку мы должны были закончить съемки к 12 апреля, Дню космонавтики. В результате, восьмисерийный фильм был снят за семь месяцев. Так не бывает! (Грустно улыбается). Но у группы как-то получилось!

- Каково ваше участие в сценарии «Кедра…»?
- Без преувеличения - этот сценарий прошел через душу и сердце. Работать пришлось серьезно. Был даже момент, когда уже во время съемок нам со сценаристом Олегом Сироткиным заново пришлось выстраивать сюжетную линию «Канторович-Фуджиев» уже для отснятых серий, хотя, конечно, все драматические основы и образы заложил Александр Червинский (и Дмитрий Корявов, как автор идеи). На площадке, правда, с Владом Ветровым и Дашей Мороз мы уже окончательно все доводили до их «языка и органики»…

- Повествование начинается с 40-го года. Насколько удалось воссоздать атмосферу того времени, и не жутковато ли реанимировать реальность, где царили отсутствие веры в Бога, доверия к людям?
- Начнем с того, что фильм, по сути, не про «энкэвэдэшную» правду и «кровавую гэбню» (в чем нас часто упрекают), хотя говорить о том времени, не затронув это, невозможно. Степень реалистичности «Кедра» условна и продиктована законами художественного жанра. А мы хотели сделать кинопритчу о 20 веке со взглядом из 21-го!..
У меня в ту эпоху двух прадедов расстреляли, прабабушка под Магаданом двадцать лет оставила, заявив в конце жизни, что это была «длительная партийная командировка». Когда прикасаешься к свидетельствам очевидцев, становится не по себе, ощущаешь одновременно и средневековый ужас, и восхищение этими титанами воли и совести…
Но сегодня многим и без наших размышлений тяжело, поэтому, наверное, нельзя выплескивать на экран, как говорится - «ужас-ужас». К примеру, мы опасались, что сцену допроса в шестой серии вообще вырежут. Ведь фильм снимался к празднику, 50-летию полета Юрия Гагарина, и мы волей-неволей старались не «пережестить».
Вот вы упомянули отсутствие веры в тот период. Мы как раз стремились показать главное: вера все-таки была! Пусть - не в Бога, а в новую, лучшую жизнь, которая потом, 12 апреля 61-го все-таки наступила вместе с «оттепелью». Полет в космос стал метафорой человеческой силы, устремления ввысь, и это устремление помогало жить очень многим.
Я читал дневники прабабушки, которая, будучи женой начальника торгпредства СССР, могла жить в Германии, в Берлине, где-то в особняке, а, приезжая в Россию, вынуждена была ютиться в коммуналке, да в такой нищете, что ей порой приходилось просить соль у соседей. Но быт для тех людей был второстепенным, а стержнем как раз и стала вера. И фильм этот не про разведчиков и даже не про космос, а про людей. Про то, что Человеком надо оставаться всегда, в любые времена…

- Вам, наверное, говорили, что Королев в исполнении Скляра непривычен, не «хрестоматиен»?
- Да. У нас были другие кандидатуры, в том числе – Владимир Машков. Но теперь мне кажется, что Скляр-Королев – стопроцентное попадание, актер ярко передал характер. Я разговаривал с «ракетчиками», и они рассказали, что характер у Королева был не подарок. Сергей Павлович не был ни былинным богатырем, ни утонченным интеллигентом. Пройдя через ад лагерей, он изменился. Как и многие из тех - хотел, отринуть прошлое, стал жестким. Известна история, когда он, походя, резко раскритиковал молодую женщину-чертежницу, написавшую затем жалобу в ЦК… Мы, кстати, попытались это в фильме тоже отобразить…

- Как вы относитесь к критике на кинофорумах, где говорят о нестыковках в фильме?
- Признаю справедливость большинства из них. Специалисты по костюмам, например, с юмором отнеслись к тому, что у нас Королев застегивает «молнию» на брюках, хотя в то время таких замков еще не было. Где-то есть нестыковки в событиях и датах. Мы старались быть ближе к истории, но в рамках сериала не все можно сделать абсолютно достоверно. Художественная достоверность в игровом кино важнее…
И все же, то, что сделала наша команда, я бы назвал подвигом. Обычно фильмы такой сложности снимаются со скоростью две минуты в день, мы же это делали в четыре раза быстрее.

- Вы консультировались по каким-то вопросам с ныне здравствующим академиком Борисом Чертоком?
- По телефону. И он подсказал какие-то общие, но очень точные и важные вещи, помог расставить акценты. И вообще во многом я опирался на его книгу «Ракеты и люди».
В историческом аспекте мы хотели донести до зрителя некую «главную правду»! Что фон Браун, например, безусловно, был талантливейшим инженером и создал первый баллистический летательный аппарат – ФАУ-2. И все же, именно наши ученые, начиная с Циолковского, первыми сделали основные теоретические расчеты. И именно наш Королев был человеком, который, взяв за основу разработки фон Брауна, добился качественного скачка в космонавтике. В итоге, фон Браун со всей американской научной мощью и достижениями проиграл. Победила энергия страстных людей, поколения тех, кто был готов отдать за идею свою жизнь. К сожалению, мы, по сравнению с этим поколением – этакие веселящиеся потребители, берущие от жизни всё... А они в сталинском Аду и Чистилище за это «всё» жизни отдавали…

- В ваших фильмах действие происходит в разные годы прошлого века: сороковые-пятидесятые, как в «Кедре…», восьмидесятые, как в «Аптекаре». Если бы вы могли выбрать время рождения...
- Я бы хотел жить и работать в шестидесятых, почувствовать «оттепель»; несмотря на всю кровавость, мне интересен поворот сложных, но талантливых и в чем-то очень свободных двадцатых. Эпохи перемен, но перемен искренних, честных - заставляют сердце биться чаще…

- А сейчас вам не интересно? Вы ведь не раз снимали сказки, не бежите ли вы от нашей реальности?
- Сложно сказать. У меня много вопросов к Современности. Я помню ощущение эйфории в 91-м, и разочарование – потом, когда свобода оказалась псевдосвободой, и вообще много всякого «псевдо» оказалось. И это грустно. По-моему, в культуре мы немножечко откатились. Примерно так же, как когда-то античность откатилось в средневековье... Ну, ничего! Ждем и надеемся на Возрождение…

- Почему ваш «Аптекарь» спустя три года после завершения работы все еще не показан?
- Его покажут… рано или поздно, правда, пока не знаю, в каком виде… Канал «Культура», наверное, и сегодня показал бы, но «Культура» мало платит! Это, как вы понимаете, я говорю с горечью!

- В восьмидесятые, когда происходит действие фильма «Аптекарь», вы были еще ребенком. Вы что-нибудь помните?
- И помню, и чувствую... Но задача была - создать некое универсальное временнОе пространство. По изобразительному ряду это весьма условные шестидесято-семидесято-восьмидесятые! И Михаил Олегович Ефремов, который снимался в «Аптекаре», упрекал меня в том, что мы всё приукрасили и идеализировали: «Вот что ты врешь и воспеваешь «совок»? В этих пивных тогда пили не из красивых стеклянных бокалов, а из наполовину обрезанных молочных пакетов!..»
Да, мы умышленно сделали пивную этаким раем для мужичков того Останкино. Хотя, поверьте, я отчетливо помню знаменитую «Рюмочную» рядом с нашей школой, как и во что там наливали (поймите меня правильно!) В фильме, была принципиально важна идиллия человеколюбия и равенства. Когда в московских пивных профессор мог запросто поговорить с таксистом о последней публикации в журнале «Наука и Жизнь», а участковый с писателем до хрипоты выяснять, кто же всё-таки возьмёт Кубок – «Динамо Киев», «Спартак Москва» или, вообще, «Тбилисское Динамо»…

- Фильм, в каком-то смысле, философский. Но правильно ли мне удалось увидеть главные его идеи, сделать выводы? Человек порой хочет бесцельно, по мелочам, забывая о главном. Второе: опасны желания и отсутствие любви. И еще: люди предали любовь. Человек инертен, и природу его изменить могут только сильные потрясения. К сожалению, чаще всего – когда все уже потеряно…
- Да, хотелось сказать и то, и другое, и третье. И в романе Владимира Орлова, по мотивам которого снят фильм, эти проблемы были поставлены. И еще фильм о том, что меняется само Время, и как это случается. Это история и о приходе 90-х, когда побеждает нечто непонятное, «незапланированное», когда благими намерениями в жизнь вторгается извращенная реальность. В фильме ее воплотил Шубников (в ярком исполнении Тимы Трибунцева). Возможно, глубины замысла Орлова мы не достигли, да фильм и не претендует на полное соответствие с романом. Сам Владимир Орлов приходил как-то на съемочную площадку, но, осмотрев комнату Аптекаря, Михаила Никифоровича, расстроился и заключил: «У аптекаря был абсолютный порядок, а у вас тут бардак… травки какие-то сушатся… У Михаила Никифоровича такого просто быть не могло!» Но мы намеренно немного изменили образ главного героя, не желая делать его холодным аккуратистом. Сережа Пускепалис уже снабдил аптекаря своей уникальной энергетикой...

- Кстати, сам аптекарь, вплоть до заключительной, восьмой, серии не очень выразителен. Но в финале он трансформировался, «пробудился»…
- Это орловская схема, так и было задумано. Линию «Михаил Никифорович - Любовь Николаевна» мы оставили авторскую, и диалоги их сохранили. А дядя Валя Зотов, например, благодаря игре Сергея Петровича Никоненко, несколько иной, чем в романе. Сергей Петрович очень полюбил эту роль, достроил ее, привнес свои прибаутки и афоризмы. Он уверяет, что при встрече с Дмитрием Медведевым, по случаю своего юбилея в апреле этого года попросил Президента… посодействовать выходу «Аптекаря» на экраны. (Дядя Валя точно бы попросил!) Ждем вот теперь!

- А теперь давайте вернемся в вашу жизнь, вашу юность… На одном из форумов девушка пишет о вашем брате Павле: «Мы с ним в школе вместе учились, - и добавляет. - У него потрясающий брат - Саша Баршак. У нас ровно половина школы была влюблена в Сашу, а половина - в Пашу...» Вы об этом знали раньше?
- Нет, для меня это новость! (Смеется) Я, конечно, не чувствовал себя лузером, но по поводу «полшколы» - сильно преувеличено. Разве что… около четверти…

- Какие отношения у вас с братом? Кто из вас лидер?
- Сначала лидером был я. Павлуха до какого-то переходного возраста рос тихим и не любил «высовываться». Это я был хвастуном… Потом мы поменялись ролями. Я ушел в себя, а он стал знаменит не только работами в кино, но и всякими историями, вот, например, с одним модным боевитым режиссером подрался…

- Да? А я этого не читала в Интернете - сами выдали!.. Вы любите брать в свои проекты Павла?
- Да, и хотел бы делать это чаще, но он очень занятой артист.

- На всех фотографиях, даже если вы улыбаетесь, глаза у вас грустные. Если верить Лермонтову, то это «признак глубокой постоянной грусти…»
- Может быть, я грустный оптимист?! Или веселый пессимист, не знаю… Но точно не когда работаю над фильмом - тут «по закону» глаза должны гореть.

- Вас нередко тянет снимать фантазии. В жизни вы часто сталкиваетесь с мистикой?
- Бывало. Что-то может материализоваться - прийти из будущего или из прошлого, и другие участники съемок иногда рассказывают об этом.
Вот первый случай, который вспоминается. В фильме «Свой остров» – в истории про 80-е годы, десятиклассника, названного нами Марадоной, учитель представлял как победителя юношеского чемпионата Европы по футболу. Уже после съемок я прочитал, что ни в 80-х, ни в 90-х их не проводили. Но когда мы заканчивали делать фильм, состоялся первый юношеский чемпионат Европы по футболу, и наши выиграли!

- Ваша работа «Сказка. Есть!» закончена?
- Да, и появится на экранах после Нового года, видимо. Продюсер – Настя Перова много для этого сделала! Ведь «Сказки» тоже 4 года на полке лежали!

- Вам приходилось отказываться от предложенных сценариев?
- Да, после выхода «Кедра…» мне предлагали много сериалов. Но места для личного пространства в них не находилось...

- Какого жанра фильм вы бы хотели теперь снять?
- Сейчас мы готовимся снимать фильм о Юрии Гагарине… А вообще-то, важен не столько жанр, сколько возможность поговорить о Человеке, его силе, его стремлениях и страстях. И это может быть история реалистическая, фантастическая или сказочная. Не важно! Ценны не спецэффекты, а люди. На спецэффекты зритель будет смотреть 6 минут (американцы доказали), а дальше нужен Человек… Настоящий Человек…

Беседовала Нонна Алиева.
Фото предоставлены Александром Баршаком.
Подписаться на рассылку новостей

обсуждение >>

№ 4
Сергей Дмитриев   28.10.2011 - 13:39
Саша - светлый человек и искусство солнечное читать далее>>
№ 3
Рафик Джавадов (Нью Йорк)   27.10.2011 - 00:18
Приятно знакомиться с Российскими талантами благодаря работам госпожи Алиевой. Грамотно и последовательно поставлены вопросы которые отражают интересы читателей не только России но и зарубежного читателя.... читать далее>>
№ 2
Рафик Джавадов (Нью Йорк)   27.10.2011 - 00:09
Спасибо Вам Госпожала Алиева за грамотное интересное интервью. Надеюсь что это не последнее ваше интервью.Ждем с нетерпением ваших новых интересных работ благодаря которым мы узнаем о российских талантах читать далее>>
№ 1
Анна Анна   26.10.2011 - 17:00
Спасибо нашему кинематографу за то, что у нас есть новое поколение - поколение Мыслящих режиссеров. и Александр Баршак один их этих людей. Думаю, пока - у него прекрасное начало, а впереди - большое будущее!... читать далее>>
Кино-Театр.ру Фейсбук
Кино-Театр.ру Вконтакте
Кино-Театр.ру Одноклассники

Афиша кино >>

триллер, фильм ужасов
США, Филиппины, 2017
мистика, триллер, фильм ужасов, экранизация
Великобритания, 2017
драма, триллер, эротика
Франция, 2017
исторический фильм, спортивный фильм
Италия, 2017
боевик, научная фантастика, триллер, фильм-катастрофа
США, 2017
комедия, сказка
Россия, 2017
биография, драма, спортивный фильм
США, 2016
приключения, семейное кино
Испания, 2017
все фильмы в прокате >>