Попытка найти точку опоры в том случае, когда требуется изложить свое мнение о «Человеческом голосе», - бессмысленное занятие. Потому как этих точек невероятное количество из-за автора пьесы – Жана Кокто, который таит в самом себе множество смыслов и тайн. И каждая из его мыслей легко может поддержать затухающую фантазию и недостаток собственных суждений…
Так, например, Жан Кокто великолепно чувствовал музыку, что позволяло ему создавать вместе с Сати, Дягилевым и Пикассо во многом революционные для начала двадцатого века постановки. А все его пьесы (да и эссе) подчинены особому ритму. Не говоря уже о стихах. Поэтому-то одну из самых нашумевших одноактных пьес великого мастера поэтического кино и сюрреализма Франсис Пуленк превратил в оперу для одной певицы. Сначала это были Дениз Дюваль и Эдит Пиаф, а затем затянувшуюся на полтора часа «телефонную» вокальную партию исполняли Мария Каллас и Галина Вишневская.
Но «Человеческий голос» - это, прежде всего, драматическое произведение, с которым успели поработать и Ингрид Бергман (телефильм Теда Котчеффа), и Педро Альмодовар («Женщины на грани нервного срыва»). А посему не стоит удивляться тому, что и драматические актрисы неоднократно обращались к моноопере Пуленка, пытаясь полностью овладеть своими эмоциями и, главное, голосом. Последняя из таких попыток – новый спектакль, поставленный Игорем Яцко в «Школе драматического искусства».
«Человеческий голос» Яцко продолжает тему, начатую им в предыдущих постановках
«Саломея» и
«Каменный ангел». Он увлечен идеей взаимодействия мужского и женского начала, а женщина видится ему, как олицетворение «души». Что, в общем-то, близко и героине из пьесы
Кокто, ведь это именно
«Человеческий голос», а не «Женский…» или «Мужской». Мятущаяся душа, блуждающая в поисках счастья, - основная тема как оперы, так и оригинала. Как, собственно, и постановки
Игоря Яцко.
Благодаря актрисе Марии Зайковой, являющейся, кстати, главным инициатором постановки, телефонный разговор с невидимым собеседником превращается не только в крик души. Ее персонаж переживает на сцене не только заданные пьесой состояния. В несчастной истории брошенной женщины раскрываются дополнительные оттенки, смыслы и ассоциации. Порой ты думаешь, что перед тобой Анна Каренина или Настасья Филипповна, но были и моменты, когда закрадывались сомнения насчет душевного здоровья героини. Да и существует ли собеседник на том конце провода? Или она кричит в пустоту, на себя самое или санитару, прикинувшемуся телефонисткой (аккомпаниаторша Елена Редичкина)? Каждый найдет для себя свои ответы…
Конечно же, актрисе не хватает вокального мастерства, но драматическое наполнение роли заслуживает всех похвал. Правда, сама постановка больше похожа на тренировку, чем самостоятельное произведение. Но это, я думаю, режиссер исправит в будущем, потому как спектакль еще только родился и начинает ходить.
Особую атмосферу спектаклю придает мизансцена с углубленной перспективой. Ощущение того, что перед тобой смена кинокадров, ни разу не покидает за все время действия. Некоторые сцены словно дышат самим Кокто, а эпизоды с пистолетом, с завязанными глазами и пением у окна в глубине зала порождают саспенс. А когда в финале вместе со словами «Люблю. Люблю!» включаются мощные вентиляторы, олицетворяющие Рок, то зритель и вовсе может подумать, что находится на просмотре 3D-фильма или участвует в 5D-аттракционе.
Но аттракцион аттракционом, а спектакль своим душеспасительным финалом вызывает у нас чувство трепета и любви. Еще чуть-чуть, и эта постановка обретет мощность и силу, а следовательно, безмерную благодарность зрителя. Чего я вам всем и желаю.
