КИНО-ТЕАТР^.ru

О спектакле «Человек-подушка» Кирилла Серебренникова уже принято говорить как о страшном триллере, который, пугая зрителя, в то же время открывает ему новую реальность. Дорогие зрители, не пугайтесь, это не триллер, это философская притча. Не бойтесь идти на спектакль, даже если вам покажется жутким сюжет или тематика. Вспомните «Маленького принца» Экзюпери: удав, проглотивший слона, похож на шляпу, а шляпа не бывает страшной.

Вы не верите мне? Тогда позвольте я буду вашим проводником, и мы с вами, словно с высоты птичьего полета бросим взгляд на развитие событий, ничем не рискуя, ничего не опасаясь!

Итак, двое следователей допрашивают горе-писателя, неудачника, из 400 рассказов которого опубликован только один. Допрашивают его явно пристрастно – становится ясно, что его мучители пытаются навесить на него какие-то зверские убийства детей, совершенные непонятно кем и, судя по поведению обоих следователей, чуть ли не ими самими. Как выясняется чуть позже, писатель, в общем-то, и без того человек с удивительной судьбой: в 14 лет он задушил обоих родителей подушкой, ибо они были ублюдки, садисты и маньяки. И не просто задушил, он еще закопал их трупы в саду у колодца так, чтобы их уже никогда не нашли, и засыпал зачем-то известью. Дело-то в том, что в семье было два ребенка. Одного – писателя – родители баловали и готовили в гении, а другого – придурка – они денно и нощно пытали, чтобы его крики пробудили в братике творческие способности. Очень интересный метод, кстати. Даже удивительно, почему из надсмотрщиков в концлагерях, а также тружеников пыточных камер не вышло целой плеяды гениальных писателей – они-то, наверное, наслушались вдохновляющих криков. Но в 14 лет мальчик-писатель, лауреат разных писательских конкурсов, раскрыл ужасную тайну и в гневе убил обоих родителей, а заботу о брате взял в свои руки. С тех пор они живут вместе, живут счастливо и спокойно…

Ну что, страшно?

Да нет, вы не бойтесь! Я рассказываю быстро, а в пьесе это все подается медленно, постепенно, и очень осторожно. Это я нарочито сжато излагаю то, что зрителю преподносится постепенно в течение полутора часов, все первое действие… одна тайна открывается вслед за другой, и вот, терпеливому зрителю на блюдечке подают самое-самое главное: убийца все-таки не следователь-психопат, гнусно издевающийся над писателем, а душевнобольной братик главного героя. Вдохновившийся гениальными рассказами старшего брата, он эксперимента ради зарезал троих детишек.

Замысловатый сюжет? Не то слово!

Американские комплексы и фобии, богато приправленные русским матом. К этому великолепию добавляется тема творческого человека и идея ответственности за свои произведения. Правда, для того чтобы принять тему творчества, приходится идти на некоторые уступки, поскольку рассказы главного героя, часть из которых он гордо декламирует со сцены, можно назвать талантливыми с большой натяжкой. Каждый из них напоминает изложенный в прозе стишок про «маленького мальчика». Все, наверное, помнят эти чудные строки:

Маленький мальчик по стройке гулял,

в бочку с бензином случайно упал,

только из бочки высунул нос,

добренький дядя спичку поднес.

Только «гениальные рассказы» главного героя куда более многословны и произносятся с большим пафосом, примерно вот так:

«Мальчик… прогуливался осторожными шагами… стройплощадку заливали яркие лучи восходящего солнца… новые царапины на ногах мальчика болели… бочка с бензином поблескивала перламутром… и мужчина с каменным лицом… внезапно… спичку…и пока тот горел…НО! у мальчика была сестричка… и, схватив огромный тесак, она зарезала мужчину… и, пока он истекал кровью… убила прораба на стройке… зарезала того, кто оставил бочку незакрытой… а потом на нее упал кирпич».

Почему автор 399 одинаковых и нигде не опубликованных рассказов так уверен в том, что они хорошие, мне кажется неразрешимой загадкой.

Вообще, загадочного в спектакле очень много. И самое загадочное – это мотивы, побудившие Кирилла Серебренникова поставить во МХТ столь далекую от русского миропонимания и русского менталитета вещь. Какая адаптация может в данном случае помочь? Большая часть спектакля кажется непонятной именно потому, что отсылает к очень своим, личным, зарытым культурным реалиям, устойчивым ассоциациям, идеям, комплексам и страхам другой, абсолютно другой культуры – американской. МакДонах создал свою пьесу как ассорти из образов, знакомых с раннего детства, – но, вот беда, для русского зрителя эти образу ну совсем-совсем незнакомые и чужие. Да даже человечков у нас нет: название Pillowman на русский перевели как «Человек-подушка». Это у них пряничный Gingerbread man вечно улыбается, а наш аналог, Колобок, это, извините, совсем другой фрукт!

Единственное, что держит спектакль достаточно крепко – это актерская игра. Как наиболее яркую хочется выделить работу А.Кравченко, сыгравшего душевнобольного Михала. Именно то недолгое время, когда он находится на сцене, можно назвать лучшим, что есть в спектакле. Ужасное, омерзительное, и в то же время жалкое и беззащитное создание тянет к брату свои руки. Михал глуп и чертовски умен одновременно. Он намного умнее своего «нормального» брата, и в каком-то смысле даже мужественней его. Более того, он намного лучше понимает человеческую психологию, и, хотя писателю вроде бы полагается орудовать не руками, а словами, «словом убивает» именно он, душевнобольной Михал, а писатель только молча прибегает к помощи подушки.

А.Белый играет свою роль с огромной отдачей, труд не может не вызывать уважение. С другой стороны, образ создаваемый им, настолько ненатуральный, что рассыпается прямо на глазах: то он запуганный «вшивый интеллигент», то безжалостный убийца, рядом с больным братом он даже приобретает некоторую мужественность, полностью меняет стиль своего поведения и манеру речи, начинает решительно жестикулировать, словно капитан Жеглов в «Месте встречи». Вопрос, насколько эта решительность сочетается со слезоточивой историей «про маленького мальчика», которую он опять декламирует, довольно спорный.

Интересно решено пространство сцены – это практически экран, прозрачная плоскость которого вновь напоминает нам о юношеских пристрастиях МакДонаха. Действие то сосредотачивается внутри, то, наоборот, выплескивается за пределы.

Несомненно, оформление, а также игра актеров – достоинства и находки спектакля. С другой стороны, безмерно жаль, что ребенок оказался выплеснут вместе с мыльной водой… Впрочем, а был ли тут ребенок?

Дорогие друзья, наша экскурсия подошла к концу, спасибо за внимание. Если вы решите посетить спектакль, желаем вам приятного просмотра!