Кино-Театр.ру
МЕНЮ
Кино-Театр.ру
Кино-Театр.ру
Кино-Театр.ру мобильное меню

Триумф воли на Берлинале-2020: Алексей Филиппов о фильме «ДАУ. Наташа»

Мнение >>

В конкурсе Берлинале-2020 показали «ДАУ. Наташа» Ильи Хржановского и Екатерины Эртель – двухчасовой фрагмент мегаломанского проекта DAU, состоящего из 700 часов отснятого материала и 13 фильмов, которые проедутся по международным фестивалям (еще пять покажут в течение 2020-го), а в конце года или начале следующего запустится DAU-стриминг, где зрителей допустят ко всему материалу – но в индивидуально определяемом порядке. Алексей Филиппов посмотрел «Наташу» и написал колонку о молекулах тоталитаризма и тотальном страхе.

Триумф воли на Берлинале-2020: Алексей Филиппов о фильме «ДАУ. Наташа»
фото: кадр из фильма "ДАУ. Наташа"

Про DAU хочется писать не по его правилам. Проект Ильи Хржановского концептуален – текст должен быть незатейлив. Роль Хржановского здесь немного абстрактна – инициатор, идеолог, демиург, вуайерист, манипулятор, – роль автора текста должна быть проста. Чтобы не соскальзывать в общее морализаторство или отстраненное «киноведение», напишу от первого лица – хотя страшно этого не люблю. Люблю, как Хржановский, стоять за стеклом, но в виде исключения – не буду (благо на текст не уйдет 12 лет). DAU жаждет, чтобы о нем говорили экстремально – возносили или запойно ненавидели, – ну здравствуйте, попробую написать спокойно (спойлер: не вышло). Последнее не из принципа: выдранный из контекста двухчасовой фильм «ДАУ. Наташа» оставил с холодным носом. Не проект, затея, пиар, левиафан, а сам вполне цельный фильм, который Минкульт РФ не пускает в российский прокат. О том, можно ли судить о фуре с водкой, выпив одну бутылку, тоже поговорим.


***
Вот есть фильм «ДАУ. Наташа». Смонтировала его Екатерина Эртель – художница по гриму и костюмам, погруженная в мир проекта DAU с 2008 года и, говорят, выступавшая своего рода психологом для некоторых участников. Это история буфетчицы Наташи (Наталья Бережная), в 1950-е она работает в загадочном НИИ: днем кормит ученых рыбой, дает ребенку апельсин, а вечером заставляет помощницу Олю (Ольга Шкабарня) мыть полы, потому что утром та проспит и не помоет (все тщетно). Следом – сабантуй с иностранным гостям, флирт с французом Люком Биже (Люк Биже) и натуральный несимулируемый секс (с ним же и с презервативом). Следующим вечером Наташа и Оля увлеченно ругаются и пьют (до трехкратной рвоты второй), следом Наташу вызывает к себе гэбист Владимир (реальный начальник харьковской тюрьмы Владимир Ажиппо). С иностранцами спать нельзя. Гэбист призывает Наташу к сотрудничеству, потом показывает парашу в соседней комнате и обещает свести с ума за три дня (есть простой рецепт). Между окончательной договоренностью случается еще один поход к параше, избиение со сдиранием всей одежды, садистское требование засунуть во влагалище бутылку из-под коньяка (тут смелая камера Юргенса Юргеса, оператора Фасбиндера и Вендерса, как-то ловко моргает – и сцена кажется не такой радикальной, как в пересказе, но все равно жутко).

Эти два с копейками часа концептуально складываются в извращенную историю «любви». Сначала Наташа читает Оле лекцию о том, что та не знает, что такое любить по-настоящему. После секса с Биже признается, что старается не соединять постель и любовь (и перечисляет разные свойства/типы трех любовников). В финале эпизода с Ажиппо внезапно задает вопрос мучителю: «А я вам нравлюсь как женщина?» Тот, не дав ей договорить, отвечает «да», а потом добавляет дикое: «Так что еще неизвестно, кому было сейчас тяжелее, мне или вам». Расстаются они полюбовно: то ли Наташа профессиональным флиртом пытается вырвать себе право жить, то ли правда входит с гэбистом в абьюзивные отношения. Классический Стокгольмский синдром.

Триумф воли на Берлинале-2020: Алексей Филиппов о фильме «ДАУ. Наташа»
фото: кадр из фильма "ДАУ. Наташа"


***
Стокгольмский синдром под конец двух часов охватывает и меня. Это действительно какой-то банальный привет из нулевых? Когда российское кино добралось до Сорокина, и Хржановский снимал «4» по его сценарию, а Зельдович – «Москву» и «Мишень». Когда статус противостоящего всем творца мог достичь таких масштабов, что олигарх Адоньев инвестировался в утопический проект постройки чуть ли не целого города. Тех самых сытых нулевых, от похмелья которого российская действительность и отечественный кинематограф приходят в себя до сих пор. Или это еще один концепт: всплывшая Атлантида утопии нового российского кино? Не баг, а фича, не старомодность, а универсальность, которая соединяет коды 1930-х и 2000-х, попутно нанизывая на нитку все остальные десятилетия.

Неудивительно, что многие коллеги оказались так поражены/раздавлены после парижских показов, где после перелета и заполнения документов на визу (с указанием любимых сексуальных поз) в театре, стилизованном под эпоху/проект, показывали все фильмы. Легко пропитаться, погрузиться, утонуть. Это по-человечески понятно: в 700 часах экранного времени не может не быть запечатлено что-то такое о действительности, что будет резонировать. А так как действительность наша, близкая к коже – резонировать будет втрое сильнее.

Ведь одна из ключевых тем «Наташи» (и, видимо, всего проекта) – молекулы тоталитаризма, из которых складываются не только государства и загадочные НИИ, но и люди, которые в них живут, их отношения. Где-то плачут, где-то дают апельсинчик «солнышку», где-то просят маслица (это легендарный театральный режиссер Анатолий Васильев, который играет наставника Дау Крупицу – в жизни Капицу). Но есть обратная сторона. Где Наташа начинает кричать на Олю, лупить, обзывать последними словами, заставлять мыть пол после смены. Та отвечает – хамит, уязвляет Наташу своей молодостью. Та из мести начинает напаивать Олю. И в этом водовороте антипатии находится человек - Ажиппо, который способен задать вектор, навести порядок — сильной рукой и спокойным голосом.



Жажда сильной руки - большая тема в разговоре о (пост)советском ДНК. Этот эвфемизм употребляет по отношению к Путину вся отдаленно либеральная журналистика и кинокритика; в отношении Сталина, конечно, тоже. У Хржановского, очевидно, сильная рука, раз он вывез такой проект – и ее проще пожать, чем укусить. Российская культура до сих пор базируется на уважении к силе (пока говорю об уважении к бюджетам, сюжетной аккуратности и визуальной «дороговизне»).

Точность интонаций и болезненных триггеров в «ДАУ. Наташа» – запредельная. Будь это фикция – «Груз 200» (2007) или другой некомфортный долгострой «Трудно быть Богом» (2013) – вопросы к методу художника были бы странны. Изобразить ужас и воспроизвести его – несколько разные вещи. Кино же – при всей кажущейся близости к реальности – искусство иллюзии; порой достоверной до рвоты. Но Хржановский построил исполинскую декорацию, переодел всех людей в аутентичную одежду, устроил помесь реалити-шоу и Стэнфордского эксперимента, который снова показал, что два и два четыре, а советская утопия неотделима от сталинского (советского) террора. Симптоматично, что скоро в российский прокат выходит «Прощание со Сталиным» Сергея Лозницы. На самом деле он называется «Государственные похороны» и тоже рассказывает про молекулы тоталитаризма, оседающие по всей земле как радиоактивные частицы.


***
Подпущу немного мистики. Спокойный тембр Ажиппо (с такой интонацией перечисляют продукты из холодильника, а не лишают достоинства в порыве эмоций) внезапно резонирует с тем, как Хржановский уходит на пресс-конференции от всех ответов. Там же он отмахивается от вопросов про харассмент на съемках фразой «Это классический советский жанр «анонимный донос». Что тоже вполне классический советский жанр: уход от ответа и риторическая уловка «плохой человек – плохой аргумент». Анонимы, как известно, хуже всех. На той же конференции он говорит о сотрудничестве, соавторстве, вовлеченности всего большого коллектива. Слово «сотрудничество» звучит рифмой к тому, как Наташа «сотрудничает» с Ажиппо. Сложно поверить, что манипулятивный фильм обошелся без манипуляций. Сложно поверить, что витающие вокруг проекта истории про насилие, физическое и психологическое, – происки завистников.

Триумф воли на Берлинале-2020: Алексей Филиппов о фильме «ДАУ. Наташа»
фото: кадр из фильма "ДАУ. Наташа"

Но с этой позиции, получается, выступают защитники фильма. Те, которые не стараются вынести моральную составляющую процесса производства за скобки, а считают, что художник «имеет» право. Они же употребляют громкое слово «цензура», но цензура – это же оружие сильного. А в сегодняшнем российском медиа-пространстве нет никого сильнее DAU.

Сила эта не в правде, а в том, что революционный ни на что не похожий проект, выходящий за границы кино, использует архаичную (помимо киноязыка) форму элитарного, недоступного искусства. В эпоху Netflix, YouTube и других площадок, где в том числе можно любоваться самым неподцензурным видео: и снаффом, и несимулируемым сексом, и перебранками, и письмами к президенту (в Берлине показали скромный док «Котлован», собранный как раз из таких видео – комичных, трагичных и жутких посланий россиян к Путину). Эта общедоступность, как презерватив, лишает часть зрителей острого удовольствия от уникального переживания; DAU же частично возвращает веру в то, что где-то можно постоять в очереди за колбасой.

***
В этой ситуации странно защищать DAU, который такой большой и уже был в Париже, а сейчас шумит на Берлинале, от каких-то маленьких анонимов, точнее – анонимок. Не является ли это презрительное и очень советское умолчание тоже синонимом той системы, с которой все так благородно борются? Не стерта ли тут грань между жизнью и искусством так, что уже непонятно: может, и это все запрограммировано, может, и это предусмотрел гений Хржановский в своей мегаломанской стилизации, сообщающей о нас так много, что не получается унести?



Интересно также, что реакция на неприятие DAU способна принимать порой тоталитарные формы. И это тоже концептуально. Выстроенный по заветам советской утопии фильм о советской утопии и ее крахе порождает вокруг себя информационный пузырь, равный информационному пузырю вокруг советской утопии. Принцип другой, но есть все понявшее «официальное радио», а есть вражеский «Голос Америки»: он все опошляет и внедряет свою навязчивую оптику. Однако если вырасти из пеленок советской риторики, то легко понять, что все обладает идеологией. Даже отказ от нее. Забавный факт: отказ от идеологии признак консервативности.

Потому и странно, что такой консервативный по киноязыку «ДАУ. Наташа» – монтажный постдок из материалов спорного реалити-шоу – объявляется локомотивом кинематографа. Достоверность предметов вступает в конфликт с достоверностью речи и тел (можно обнаружить интимные стрижки и слова не 1950-х годов рождения).

Это – не смейтесь – еще один концепт: современность просвечивает из-под трусов эпохи, советская утопия витает в воздухе, тоталитаризм живет в каждом из нас, а внутри тоталитаризма и утопии – тоже есть жизнь. Нужно ли было для таких эффектных банальностей строить микро-государство? И возможно ли строительство тоталитарного макета без тоталитарности? Способствует ли вообще реконструкция делу деконструкции? Если все насилие в кадре и за кадром согласованно и сглажено (какой видится сцена с бутылкой), зачем реалити-шоу – цензурное вмешательство? Если же все насилие импровизационное, то есть настоящее, не подчиняется ли оно каким-то очевидным критериям? Например, законам.

Триумф воли на Берлинале-2020: Алексей Филиппов о фильме «ДАУ. Наташа»

Не представляю, как игнорировать последний вопрос. Истории про жертв DAU множатся, как множатся при сближении с человеком или институцией истории про любое другое насилие – и странно закрывать на это глаза. Это удобно. Больше всего на свете мне бы хотелось сейчас закрыть глаза и написать четыре дежурных абзаца про молекулы тоталитаризма, что «Наташа» могла бы называться «Любовь», а про бутылку и удущающее насилие сталинизма мы все видели у Германа в «Хрусталев, машину!».


***
Еще не могу не заметить, что DAU подбирается к России, когда уже остыло дело Вайнштейна, когда в заволновавшемся было сообществе стало хорошим знаком отмахиваться от «повестки» и закатывать глаза при разговоре о «травме» и «насилии». «Наташа», повторюсь, филигранно этот механизм показывает. Очень документально – хотя есть выдающиеся примеры и недокументальной демонстрации.

Но это механизм, в котором герои – бесправные тела (не случайно Бережную камера объективирует взглядом тюремщика); и зрители бесправные тела: потому что выйдя с сеанса они могут либо тихо ужаснуться, либо – как после неловкой ситуации на вечеринке – подыграть. Изобразить отстранение, понимание, глубокую задумчивость. Хотя понимания нет ни у кого: все даже хвалебные тексты не могут подобрать слов. Конечно, рецензирование DAU – это рецензирование жизни. Но в чем тогда разница между реакцией на видео задержания Павла Устинова и на (вероятно) настоящее насилие в «Наташе» или за кадром?



Мне тяжело это писать, потому что чувствую отчасти неумышленный механизм давления. От аргументов, что нельзя судить о DAU по одному фильму. Хотя неужели мы порой не судим емко о России по одному двору, по Олимпиаде, по прямой линии президента? От покачивания головой уважаемых коллег, которые уверены, что вопросы о производстве проекта нелегитимны и должны рассматриваться в судах, а не в текстах. От тотальной иронии, которая призывает каламбурить о «ДАУ», а не осмыслять его, не принимать близко к сердцу. Хотя все, что сейчас происходит с искусством и миром, – это как раз большая работа ключевой мышцы.

Я не чувствую беззащитности DAU, а чувствую беззащитность перед его «повесткой». И мне было бы проще не писать этот текст. Как, вероятно, людям обычно проще молчать о трагедии и насилии, как им проще не уходить с проекта, а продолжать тянуть лямку. Тяжел, повторюсь, не фильм «ДАУ. Наташа» – на уровне концептов, образов и действий в нем нет ничего такого, чтобы в иных аранжировках или обстоятельствах я не видел в других фильмах. Тяжел его удущающий флер. Тяжела глухота, распространяющаяся вокруг. Что и говорить о людях, которые были внутри, или о людях, которые высидели десятки фильмов за несколько дней.

Замечу, что психотерапия через повторную травму вообще очень спорный концепт, плюс странно его применять ее к тем, что живет эхом травмы, плюс довольно иронично лечить людей от идей, воспроизводя то, что и так витает в воздухе.

Триумф воли на Берлинале-2020: Алексей Филиппов о фильме «ДАУ. Наташа»
фото: Илья Хржановский и исполнительницы ролей в фильме "ДАУ. Наташа"

***
В отношении DAU есть нескольких эффектных жестов. Поставить ему ноль. Игнорировать. Ругать до одури. Но есть более эффектный. Уйти из кинокритики. Вообще перестать писать о кино, потому что это поле становится все более радиоактивным. Но проблема – и феномен – DAU в том, что он существует за пределами кинотеатров, как фильм никогда не бывает «просто фильмом» (без идеологии, без оптики, без личного опыта).

Многое из написанного про «Дау» – банальность. Как и этот текст. Как и его – опять же говорю о «Наташе» – ключевые, на мой взгляд, смысловые узлы. Но зло как известно банально, а деспотизм амбициозен и сбивчив. Наснимать 700 часов и не знать, что с ними делать, очень в духе того, чего мы все опасаемся. Впрочем, «мы» – это такая же абстракция, как «дау». Я опасаюсь. Я опасаюсь, что этот мегаломанский тест «Кто ты в 1950-е?» прошел с прискорбным результатом.

Было бы иронично – в свете российской любви к новому фильму Полански – назвать текст «Я обвиняю». Особенно потому, что фейсбук явно разделился на даусаров и антидаусаров. Но в данном случае обвинения играют только на руку DAU. Отводят от разговора, что это умеренных достоинств кино (если говорить вне контекста), и увеличивают информационную бурю. В контексте же напоминают, что в России институт обвинений настолько скомпрометирован письмами сумасшедших и оскорблениями чувств верующих, что вызывает автоматическую симпатию к осуждаемым. Поэтому хочется умолкнуть – и посмотреть, что будет с этой тотальной инсталляцией, перетекающей в тотальную манипуляцию.


Кино-Театр.ру Фейсбук
Кино-Театр.ру Вконтакте
Кино-Театр.ру Одноклассники

МирТесен

Афиша кино >>

комедия, мелодрама
Бельгия, Франция, Южная Корея, 2019
комедия, мелодрама
США, 2020
комедия, мелодрама
Армения, 2019
научная фантастика, фильм ужасов
Ирландия,Швеция,Бельгия, Великобритания,США, 2019
комедия, криминальный фильм
Россия, 2020
комедия
Франция, 2019
боевик, научная фантастика, приключения
США, 2020
все фильмы в прокате >>
Кино-театр.ру на Яндекс.Дзен