Кино-Театр.ру
МЕНЮ
Кино-Театр.ру
Кино-Театр.ру
Кино-Театр.ру мобильное меню

Николай Хмелев

Николай Хмелев фотографии
Годы жизни
Категория
Актёр
Фильмография
Театр
МХАТ 1919 - 1945
Фотоальбом
Обсуждение

Хмелев Николай Павлович

Родился 28 июля (10 августа) 1901 года в рабочей слободе Сормово Балахнинского уезда Нижегородской губернии в семье рабочего.

Заслуженный артист РСФСР (18.01.1933).
Народный артист СССР (28.04.1937).

Учился в частном сормовском реальном училище Н.Н.Субботиной, а после его закрытия – во 2-ой Нижегородской гимназии в Канавине. В 1916 году, после переезда семьи в Москву, поступил в 6-ю Московскую гимназию.
Учился на историко-филологическом факультете Московского университета.
В 1919 году поступает во 2-ю студию школы МХТ - Московского художественного театра (с 1919 - академического, с 1932 - им. Горького). Во 2-й студии преподавали Е.Б. Вахтангов, Л.М. Леонидов, В.В. Лужский, Е.П. Муратова, В.М. Мчеделов, Н.А. Подгорный, Н.О Массалитинов.
Из 19 ролей, сыгранных на сцене 2-й Студии, 12 было бессловесных и выходных. Первой ролью в Студии стала бессловесная роль Посыльного в "Комедии о человеке, который женился на немой" А. Франса (1919). Об ученических работах Хмелёва - Фирс ("Вишневый сад"), Карп ("Лес"), Снегирёв ("Братья Карамазовы"), рассказы Чехова - с похвалой отзывались К.С. Станиславский и В.И. Немирович-Данченко.
С 1924 года - актер и режиссер МХАТа.
Первая роль в кино - Жених в агитационном фильме "Домовой-агитатор", первая значительная роль - принц Карлштейн в фильме Г. Рошаля "Саламандра" (1928).
В 1932 году организовался Театр-студия под руководством Н.П. Хмелева (в 1937 году соединился с Театром-студией имени Ермоловой, преобразовавшись в Московский театр им. Ермоловой. Хмелёв стал художественным руководителем театра до 1945 года).
В 1943—1945 годах одновременно был художественным руководителем МХАТа. Член ВКП(б) с 1941 года.

Ушел из жизни 1 ноября 1945 года, во время генеральной репетиции спектакля "Трудные годы" А.Н. Толстого, в котором исполнял роль царя Ивана Грозного.

Похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве.
Именем Хмелёва в 1945—1993 годах называлась улица (Пушкарёв переулок, в районе Сретенки).
В Сормовском районе Нижнего Новгорода именем Николая Хмелёва назван переулок.

Первая жена — актриса Дина Тополева.
Вторая — актриса театра «Ромэн» Ляля Чёрная (Надежда Хмелёва, в девичестве — Надежда Киселёва, 1909—1982).
театральные работы
1923 — «Разбойники» Ф. Шиллера — Шпигельберг
1924 — «Синяя птица» М. Метерлинка (дебют во МХАТе) — Огонь
1924 — «Елизавета Петровна» Д. Смолина — Ушаков, Бирон
1924 — «На дне» М. Горького — Костылёв
1925 — «Пугачёщина» К.А. Тренёва — Марей
1926 — «Дни Турбиных» М.А. Булгакова — Алексей Турбин
1926 — «Горячее сердце» А.Н. Островского — Силан
1927 — «Бронепоезд 14-69» Вс.В. Иванова — Пеклеванов
1929 — «Дядюшкин сон» по Ф.М. Достоевскому— князь К.
1930 — «Воскресенье» по Л.Н. Толстому — Крыльцов
1930 — «Реклама» Уоткинса — Мёрдок
1932 — «Вишнёвый сад» А.П. Чехова — Фирс
1935 — «Царь Фёдор Иоаннович» А.К. Толстого. Постановка К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко — царь Фёдор
1935 — «Враги» М. Горького — Николай Скроботов
1937 — «Земля» Н.Е. Вирты — Сторожев
1937 — «Анна Каренина» по роману Л.Н. Толстого. Постановка Вл.И. Немировича-Данченко — Каренин
1940 — «Три сестры» А.П. Чехова. Постановка Вл.И. Немировича-Данченко — Тузенбах
1941 — «Кремлёвские куранты» Н.Ф. Погодина — Забелин
1941 — «Последние дни» М.А. Булгакова — Дубельт
1945 — «Трудные годы» А.Н. Толстого — Иван Грозный
«Хлеб» по пьесе В.М. Киршона — Раевский
«Узор из роз» Ф.К. Сологуба — повар Елевферий
«Горе от ума» А.С. Грибоедова — Петрушка
«Сказка об Иванушке» — король Тму-Тараканска

Режиссёр:
1934 — «Не было гроша, да вдруг алтын» А. Островского (совместнос Е.С. Телешевой)
1940 — «Как вам это понравится» У. Шекспира (совм. с М.О. Кнебель)
1942 — «Фронт» А.Е. Корнейчука (совм.)
1943 — «Русские люди» К.М. Симонова (совм.)
1944 — «Последняя жертва» А.Н. Островского (совм.)
1944 — «Дети солнца» М. Горького (совместно с М.О. Кнебель)
«Дон Хиль - зелёные штаны» Т. де Молины
«Дальняя дорога» А.Н. Арбузова
«Шторм» В.Н. Билль-Белоцерковского
«Кубанцы» В. Ротко
призы и награды
Сталинская премия первой степени (1941) — за выдающиеся достижения в области театрально-драматического искусства.
Сталинская премия первой степени (1942) — за исполнение роли инженера Забелина в спектакле «Кремлёвские куранты» Н.Ф. Погодина.
Сталинская премия первой степени (1946) — за постановку спектакля «Последняя жертва» А.Н. Островского (посмертно).
Орден Трудового Красного Знамени.

последнее обновление информации: 31.10.15

"Во время судебного процесса над Тухачевским и Ко оказался среди тех, кто подписал коллективное письмо советской творческой интеллигенции с требованием "расстрела шпионов": "Мы вместе с народом в едином порыве говорим - не дадим житья врагам Советского Союза". После этого государственные знаки отличия Хмелёву "потекли широкой рекой".

Театральные критики о Хмелёве:
"Искусство Хмелёва отличали сдержанность и строгость, логическая ясность, завершённость сценической формы, необычайная органичность создаваемых им образов. "
"Хмелёв был ярчайшим выразителем метода социалистического реализма, относился к плеяде мастеров, принёсших советскому театру всемирную славу. "
"Хмелёв создал на сцене ряд образов, являвшихся шедеврами актерского искусства. Острота в передаче внутренних движений характера сочеталась у него с большой психологической глубиной. "
"В созданных Хмелёвым образах реалистически подробно разработанная характеристика сочеталась с обобщённым романтическим звучанием, точно найденной классово-социальной оценкой, глубоким философским содержанием, пластической и речевой выразительностью. "
"Последняя роль, над которой работал Хмелёв, - Царь Иоанн Грозный - по свидетельству очевидцев, должна была стать лучшей в репертуаре артиста и одной из лучших в истории русского театра. Грозный обещал стать образом шекспировского размаха, шекспировской сложности и шекспировской глубины. "
"Сталин восхищался его Турбиным, а после "Анны Карениной" ему вместе с Аллой Тарасовой сразу, в нарушение обычного порядка присвоения званий, дали народного СССР. Шел 1937 год. Феноменальная одаренность Хмелёва вкупе с благосклонностью к нему отца народов обеспечили ему совершенно особое положение в труппе МХТ. Он числился артистом "второго призыва", то есть к ветеранам Художественного театра (в число которых входили Иван Москвин, Ольга Книппер-Чехова, Василий Качалов) не принадлежал. Но фактически считался "стариком" - входил в руководство театра (так называемые "шестерки" и "пятерки") еще при жизни отцов-основателей, принял на себя ответственность за труппу в годы войны, когда Немирович был в эвакуации в Тбилиси. Именно Хмелёву Немирович-Данченко после своей смерти завещал МХАТ. Это был поступок одновременно и предопределенный и прозорливый. Ибо, будучи плоть от плоти своей эпохи, Хмелёв в плане эстетическом был на удивление не догматичен. Он в равной степени владел всеми театральными стилями, мог играть и по-мхатовски, и по-мейерхольдовски, и в традиции Малого театра (именно так играл он Силана из "Горячего сердца"), а мог и с подлинно трагическим накалом. Ему - в отличие от многих корифеев Художественного - было совершенно не свойственно начетничество. Своей жизнью он лишний раз доказал, что чуткому художнику не может помешать самая вредная идеология. По трагической иронии судьбы главную роль, в которой эстетика, история и идеология вступили в непримиримую вражду, он так и не сыграл. Пока он был жив, еще оставалась надежда, что великий театр возродится. После его ухода агония МХАТа закончилась. Наступила смерть. "
Писатель Л. Фейхтвангер о Хмелёве: "Это величайший трагический актер Европы. "
Актер Н. Д. Мордвинов о Хмелёве: "Время работы с Николаем Павловичем Хмелёвым - это одна из самых ярких и напряженных по переживаниям страниц моей артистической жизни. Я окончил Студию Ю. А. Завадского и был принят в организованный им молодой театр. Однако, я все еще не мог отрешиться от того удара, который был нанесен мне исключением за профнепригодность из Театрального техникума им. Луначарского. Одно из основных качеств художника - вера в правомерность своего пребывания в искусстве, - возвращалась ко мне весьма медленно, робко, настороженно. В таком состоянии я встретился с Н. П. Хмелёвым, приглашенным Завадским для постановки первого спектакля молодого театра - "Простая вещь" по Б. Лавреневу, который приурочивался к Х-летию Октябрьской революции и в котором мне была поручена моя первая на профессиональной сцене роль. Я не знаю, какие взаимоотношения установились между Юрием Александровичем Завадским и Николаем Павловичем Хмелёвым, мы в этом не были осведомлены, но работа велась ими в тесном контакте, и мне было ясно, что Н. П. посвящен в мои злоключения. Во всяком случае, учитывая мою травму, Н. П. подошел ко мне крайне бережно, но вместе с тем требовательно и бескомпромиссно, подошел, как к равному. Его советы были точны и ясны. Они не путали, как это бывало в Техникуме, они точно направляли на одоление недостатков. Его стиль разговора с актером был без педагогических обиняков и на чистоту. Но как бы резок он ни бывал, это не оскорбляло, ибо за резкостью жило трепетное отношение к искусству, пристальная заинтересованность в тебе как человеке и артисте. Я очень любил его - честного, прямого, хотя резкого порой, с ним легко жилось, увлеченно работалось. Он был нелюдим, малословен, подозрителен, ревнив, в манере общения сдержан и серьезен. Его скрипучий жесткий голос низкого тембра, скандированная, размеренная речь с выпяченными окончаниями слов соответствовали резкости и определенности в суждениях, точно характеризовали его направленную, волевую натуру, кристальную честность художника, которая по сей день пленяет меня в театре.
Хмелёва я помню собранным, энергичным. Его заряженность наэлектризовывала нас, и хотя порою он приходил усталый, расстроенный, озабоченный своими делами, нам он не давал повода знать это. После сыгранного во МХАТе спектакля, не заходя домой, он приезжал к нам на репетицию. Войдя, поспешно сбрасывал пальто, шляпу и, не задерживаясь, проходил в зрительный зал. Через секунду он оказывался за режиссерским столом и бросал нетерпеливое и властное "давайте… Время позднее, товарищи! " - и мы знали: сегодня мы отдадим ему все, что нашли за день самостоятельной работы, все, что умеем и можем. Это был человек редкостной самодисциплины, поэтому он не терпел и в других ни разгильдяйства, ни безответственности. Попустительство было не в его характере. Помню такой случай: уже выпуская спектакль, Хмелёв тщательно добивался бесперебойности и ритмической закономерности в смене картин, а их было много и они так или иначе влияли на ритм спектакля и восприятие его зрителем. На монтировке для смены самой большой картины время определилось в 39 секунд. Когда же на одной из генеральных репетиций антракт превысил норму, Хмелёв потребовал специальной репетиции с помрежем и для помрежа - ведь в свое время он подолгу беседовал с ним, воспитывая в нем полновластного и распорядительного хозяина сцены. Кроме того, он знал, что именно этот помреж - завтра самостоятельный режиссер, который понесет культуру Художественного театра дальше. А сегодня он оказался не на высоте. И поэтому - репетиция! Но в одном из первых спектаклей не только не совпали секунды, а в силу какой-то сценической аварии вообще все пошло кувырком. Надо отдать должное - помреж принял срочные меры. Бледный, дрожа от негодования, Хмелёв ворвался за кулисы и накинулся на виновного. Также бледный и взволнованный, но с достоинством и безапелляционно, молодой помреж сказал Хмелёву: "Вы учили меня, Николай Павлович, что помреж - капитан корабля. Я прошу Вас не мешать мне и немедленно уйти со сцены! "
Потрясенный Хмелёв замолчал и на цыпочках вышел.
- Молодец! - восхищенно прошептал он, проходя мимо меня.
Мы жили великолепно, хотя были бедны подобно "церковным крысам", - как шутил Николай Павлович. Завадский как глава театра, Хмелёв как режиссер спектакля умели увлекать людей на общее дело. Помню, как я сам, репетируя Соболевского в течение семи суток без сна, не выходя из театра, занимался, кроме своей роли, проводкой электричества и установкой света, которому Хмелёв придавал в этом спектакле огромное значение. Другие студийцы в это время трудились над костюмами, реквизитом, бутафорией, декорациями. Своими силами, по эскизам и замыслу Ю. А. Завадского, мы соорудили для спектакля три полых темно-серых щита, которые оборачивались на оси и при добавлении самых необходимых деталей легко создавали нужные места действия. Поворот - и калитка дома, поворот - и хата. А пока идет сцена в хате, к тыльной стороне щита привинчивали мебель, пальмы. Поворот - и готов ресторан. На этом строгом и простом фоне светом выхватывался актер, от которого Хмелёв требовал крайне интенсивной внутренней жизни, а в целом ряде ролей, главным образом эпизодических - острейшей, почти гротесковой формы.
Горячая увлеченность поиска отмечала собой каждую Хмелёвскую репетицию. Подводил меня к роли Николай Павлович очень осмотрительно. Следуя заветам своих великих учителей, он в течение всего периода работы сосредоточивал меня на его мировоззрении. Он постепенно и осторожно растил во мне силу отрицания. Он готовил меня к этому через аналогичные маленькие, понятные мне задачи, вначале подставляя в роли простейшее, последовательно усложняя задачу и приводя к глубокой, испепеляющей ненависти с желанием стереть с лица земли все, что не совпадает с мечтой Соболевского. Жгучая ненависть Соболевского, к этому надо было прийти. После репетиции, уже на рассвете, я провожал Хмелёва домой, стараясь допонять все, о чем говорилось и в чем я не был тверд - роль была трудная, обстоятельства роли необычны, и мне многое не удавалось.
На мои сомнения он однажды ответил таким советом:
- Поищите людей, кто хорошо знает эту среду, познакомьтесь, говорите с ними, наблюдайте, вызовите на откровенность. Читайте все, что только можно достать об офицерстве и, прежде всего, - Л. Толстого, Куприна, Чехова. Наблюдайте окружающих вас людей, - как знать, может быть, вы в ком-то и подметите нужные вам черты, а главное - Хмелёв почему-то перешел на шепот, как бы доверяя мне огромную тайну, - главное, постарайтесь с сегодняшнего дня воспринимать окружающую вас жизнь, людей, события, с точки зрения этого человека. Так я работаю.
Я последовал его совету. В те годы я, как все студийцы, совмещал театр со службой, проводя свои дни в канцелярии Госбанка. Свой канцелярский стол я превратил отныне в "контрразведку" Соболевского. Я стал другими глазами смотреть на людей, подозревая их, не подпуская к себе, меняя к ним отношение. Вскоре меня вызвал начальник: "Что с вами? - обеспокоено спросил он меня. - У вас неприятности в семье? "
Идя по улице, я всматривался в лица людей, стараясь угадать их мысли, намерения, их прошлое, настоящее и даже будущее. Кое в чем я успел, кое-что стал разгадывать в людях. Но я знал также, что рядом могут идти друзья и враги, и что мне трудно определить, кто из них друг, кто враг. Так, друг может быть иногда нетерпим и груб, враг - ласков, обходителен, умен, красив… Тогда была в большом ходу теория "отношения к образу", требовавшая немедленного разоблачения отрицательного персонажа. "Но ведь в жизни это не так! Таких я не встречаю в жизни! " - говорю я Хмелёву, провожая его после очередной репетиции. И был необычайно горячо им поддержан.
- Ваш Соболевский совсем не такой простой, как может показаться с первого взгляда. Надо отбросить штампованное представление о белогвардейце, которое укоренилось в театре: раз офицер - значит кокаинист, матершинник, пропойца. Это штамп. Ваш Соболевский воспитывался в Сорбонне, он цитирует наизусть стихи Верлена (кстати, стихи потом вошли в текст роли), а главное - он кадровый офицер царской армии, а не вульгарный полицейский из детективного романа, которому Соболевский не подаст и руки. В нем настоящая военная "косточка" и, наконец, у него есть своя - страшная, античеловеческая, враждебная нам, но идея.
Мы много искали подлинности поведения этого страшного человека. Ход его мыслей, его убеждение, логику его поступков. Искали выправку, сдержанный жест тонкой руки, его собранную и пластичную кошачью повадку, изысканную отточенность его дикции. И как только мои средства грубили рисунок к роли, Хмелёв говорил мне из зала: "Нет, это не оттуда! "
Я стал замечать, что чем убежденнее и тоньше я действовал в Соболевском, тем страшнее он становился. Сочетание стихов Верлена, которые я читал в ресторане, надрывных звуков скрипок, исполнявших романс "Сильнее смерти", и иголок, загоняемых "под ноготок" своим жертвам, о которых говорил этот воспитанный, холеный, внешне привлекательный, красивый офицер, создавало достоверность образа, люди стали узнавать его и… ненавидеть, как живого.
Ближе к выпуску спектакля, подсказы Хмелёва были весьма лаконичны, вроде как:
- Н. П., тут что-то я не пойму… не получается…
- А он тут курит… много курит, вот как я сейчас… - говорил он кратко, подходя ко мне вразвалку и накручивая на указательный палец правой руки длинную цепочку от карманных часов. И представьте, помогало!
Во время работы над ролью я был под большим впечатлением Хмелёвского Турбина. Я часто наблюдал за ним, выступая в народных сценах спектакля. Я изумлялся, наблюдая вплотную, как глубоко живет Хмелёв в образе и с какой филигранной отточенностью выполняет рисунок. У меня часто возникал соблазн придать Соболевскому черты турбинской привлекательности. Но Хмелёв, много передавший мне из своего опыта работы над Турбиным, убедительно следил за тем, чтобы я не вступил на путь слепого подражания. В ту пору он много показывал артистам, властно лепил форму народной сцены, эпизодов, ролей. Мне он избегал показывать. Наоборот, часто бросал из зрительного зала: "Н. Д., не делайте этого. Это похоже на меня! Соболевский - совсем не Турбин. Это антипод Турбина. Там трагедия и внутренняя честность. Здесь - растленность души и преступления! "
Я вспоминаю Николая Павловича с чувством глубокой благодарности об изумительном и самобытном художнике, страстном гражданине нашего Отечества, который привел меня к постижению столь далекого для меня характера, открыл передо мной одну из дорог к подлинному в искусстве актера. "

дополнительная информация >>

Если Вы располагаете дополнительной информацией, то, пожалуйста, напишите письмо по этому адресу или оставьте сообщение для администрации сайта в гостевой книге.
Будем очень признательны за помощь.

обсуждение >>

№ 5
Эвгений (Анапа)   3.06.2015 - 03:53
Постарался превратить Каренина в ханжу, "говорящую машину, что толстовскому герою несвойственно и преуспел в этом. читать далее>>
№ 3
Ирина Сафонова (Москва)   31.10.2013 - 22:15
... У истоков нашего театра стоял Федор Волков. При всём уважении к Н.П. Хмелеву. читать далее>>
№ 2
Анатолий   1.04.2008 - 10:48
Забываем Великих актеров, стоящих у истоков нашегог театра.... читать далее>>
№ 1
Константин Наумов (Москва)   16.11.2007 - 19:23
У николая Павловича Хмелёва есть внук тоже актёр.И его так же зовут.Мне кажется он достоин внимания чтоб вы обратили на него внимания. читать далее>>

Николай Хмелев: пресс-центр >>

Кино-Театр.ру Фейсбук
Кино-Театр.ру Вконтакте
Кино-Театр.ру Одноклассники
МирТесен