Кино-Театр.ру
МЕНЮ
Кино-Театр.ру
Кино-Театр.ру
Кино-Театр.ру мобильное меню

Зиновий Корогодский

Зиновий Корогодский (Залман) фотографии
Годы жизни
Категории
Режиссёр, Театральный деятель, Актёр
Фильмография
Театры
Фотоальбом
Обсуждение

Корогодский Зиновий Яковлевич

Залман

29 июля 1926, Томск — 22 мая 2004, Санкт-Петербург.

Театральный режиссёр, педагог.
Заслуженный деятель искусств РСФСР (1969).
Народный артист РСФСР (24.12.1980).

В 1950 году окончил режиссерский факультет Ленинградского театрального института им. А. Н. Островского (класс Б. Зона).
В 1950—1954 годах работал режиссером в Калужском драмтеатре.
С 1955 года — главный режиссер Калининградского областного драмтеатра.
С 1959 года работал в Академическом Большом драматическом театре имени Горького.
В 1962-1986 годах был художественным руководителем Ленинградского ТЮЗа, поставил более 100 спектаклей.
Руководитель лаборатории молодых драматургов России.
В 1990 году основал "Театр поколений".

Преподавать начал в 1950-м, организовав студии при театрах Калуги и Калининграда. С 1961 года преподавал в Ленинградском театральном институте.
Основал в 1992 году в Санкт-Петербургском Гуманитарном Университете Профсоюзов кафедру актёрского мастерства и режиссуры, был заведующим этой кафедрой до своей смерти, профессор.
Среди учеников: Антонина Шуранова, Александр Хочинский, Георгий Тараторкин, Станислав Митин, Йонас Вайткус, Михаил Уржумцев, Валерий Зиновьев, Ирина Соколова, Юрий Каморный, Николай Иванов, Ольга Волкова, Татьяна Шестакова, Сергей Дрейден, Игорь Шибанов, Светлана Смирнова. В целом, за полвека - выпустил 21 актерский класс, около 300 актеров.
Проводил мастер-классы в университетах США, Германии, Голландии, Вьетнама, Японии. И сегодня корогодцы работают в театрах США, Канады, Коста-Рики, Мексики, Германии, Польши, Вьетнама, в странах бывшего Союза.

Автор 8 книг: «Режиссёр и актёр», «Первый год. Начало», «Первый год. Продолжение», «Этюд и школа», «Репетиция, репетиция, репетиция», «Играй. Театр», «Начало», «Возвращение».

Похоронен в посёлке Комарово Курортного района Санкт-Петербурга.
театральные работы
Калужский областной драматический театр:
«Бедность не порок» А. Н. Островского
«Двенадцатая ночь» В. Шекспира
«Трактирщица» Карло Гольдони

Калининградский драмтеатр:
«Пять вечеров» А. Володина
«Улялаевщина» И. Сельвинского
«В поисках радости» В. Розова

Ленинградский ТЮЗ
«Коллеги» по повести В. Аксенова
«Глоток свободы» Б. Окуджавы
«Будь здоров, школяр!» Б. Окуджавы
«Открытый урок»
«Гамлет» В. Шекспира
«Комедия ошибок» В. Шекспира
«После казни прошу...» В. Долгого
«Трень-брень» Р. Погодина
«Радуга зимой» М. Рощина
«Волшебное стеклышко» К. Чапека
«Бемби» Ф. Зальтена
«Кошка, которая гуляла сама по себе» Р. Киплинга
«Баллада о славном Бильбо Беггинсе» Дж. Толкина
«Олеко Дундич» М.А. Каца и А.А. Ржешевского
«День тишины» М.Ф. Шатрова
«Хозяин» М. Горького
«Наш цирк»
«Наш только наш»
«Наш Чуковский»
«Месс-Менд» М. Шагинян
«Борис Годунов»
призы и награды
В 2000 году награжден Премией Станиславского в номинации "Театральная педагогика".
Лауреат Российской национальной театральной премии "Арлекин" 2002 года в номинации "За великое служение театру для детей".
"Золотой софит" (2003) - "За творческое долголетие и уникальный вклад в театральную культуру Санкт-Петербурга".

последнее обновление информации: 08.03.15

Интервью с народным артистом Зиновием Корогодским

- Зиновий Яковлевич, говорят, что прошлое хорошо и плодотворно тогда, когда оно работает, помогает человеку жить. И, напротив, превращается в тяжелый груз, если почему-либо отторгнуто от проблем насущных. Хотелось бы, чтобы вы посмотрели на свое прошлое с этой точки зрения: что работает? Тем более всю жизнь вы занимаетесь проблемами детства, психологией ребенка, театром детства. Вспомните о своем детстве, вспомните себя в детстве. Что здесь для вас интересно, что таинственно, плодотворно, а в чем вы себя, может быть, не узнаете?
- Возможно, я заблуждаюсь, но мне кажется, что я навсегда остался таким, каким был в детстве. Если есть во мне какие-то отрадные свойства и качества, то они связаны с тем, что я сберег в себе детство. Я нес в себе наследство семьи, когда был маленьким, потом - когда перешел в возраст подростка, жениха, мужа, отца, художественного руководителя театра… Мне кажется, что я и сейчас такой. Может быть, это аберрация, обольщение, но все лучшее, что во мне есть, связано с тем, что было.

- Значит ли это, что Вам так безусловно нравится свое детство и Вы так нравитесь себе в детстве?
- Дело не в этом. Просто, вероятно, такой менталитет: доверчивый, простодушный, не позволяющий мне костенеть, черстветь, академизироваться. Я ведь до сих пор слыву маргиналом в среде моих маститых коллег. Хотя все регалии при мне: академик, профессор, народный артист, лауреат Международной премии имени Станиславского. Но все это как-то не входит в состав сознания. Некоторые считают, что это инфантильность, другие видят в этом игру, маскировку. А на самом деле я всегда был таким, таким остаюсь и сохраняюсь. Не потому, что мне это нравится, а потому, что я почитаю и ценю то, что дороже для всей биографии и особенно для творческого человека: подвижность, отзывчивость, реактивность, любопытство, желание выиграть в состязании, взять планку.
Это все от моего очень трудного, хотя и радостного, и яркого детства. Я про это написал книгу, которая называется "Возвращение". Мне хотелось написать портрет моего зрителя и одновременно моего театра. Мой зритель - это человек от семи до семидесяти. События и переживания детских лет связаны с тем, что происходило со мной во взрослом возрасте, когда я уже руководил ТЮЗом. Это два портрета: портрет автора как зрителя и портрет театра, который служит этому зрителю. Я воспеваю свое детство как генетическое начало.

- Но в нашей генетике не только ведь замечательные свойства. Все наши мучительные проблемы тоже в генетике, и тоже из детства. Мы знаем, как питалось этим искусство. Допустим, Феллини, если иметь в виду нечто близкое вам по роду искусства. Отношения со сверстниками, с родителями, отношения с самим собой, выбор своего рисунка поведения - драматическая пора. Мне хочется, чтобы вы рассказали об этом.
- Драматизм моего детства заключался в бедности страны и в уродстве обитания, хотя я вряд ли это осознавал. Жили мы трудно. Я не помню своих сверстников. Помню, что меня не принимали. Потому что был хлипкий, не способный себя защитить, подраться, ответить крепким словом. В семье меня любовно дразнили "сураз", что от слова "несуразный". И действительно, картавый, к тому же маленький - Сураз.
Родня у меня была огромной. Мама меня воспитывать не могла, потому что училась на рабфаке, была молоденькой и к тому же комсомолкой. Родила она меня, когда ей еще восемнадцати не было. И я оказался под защитой огромной семьи дядек и теток, к которым шел, когда меня обижали. Они оравой мстили тем, кто меня обижал. Хотя, во что бы мы ни играли - в "бабки", в догоняшки, в какую - то борьбу, - я всегда был обижен и побеждаем.
Меня дразнили за то, что я играл в куклы, играл в театр… Но не это осталось в моем чувстве и в моей памяти. Может быть, потому, что уже в это время я был человеком, отравленным церковью, цирком, базаром, цыганами - помню, как пели, как плакали, как дрались взрослые. Все это в меня входило как банк впечатлений.
Я любил читать и расшифровывать афишные тумбы. Читать я тогда еще не умел. Именно на афишах и научился читать с подсказок бабушки. Любил бродить, когда поздно, рассматривать витрины. Витрины в то время были очень театральными. Все, что сегодня нас восхищает, тогда было в окнах моего Томска. Хоть ты ешь меня, но у меня не сохранилось памяти о каких-то сложных переживаниях детства. А если сохранилось, то это перебивается ощущением праздника жизни.
Мы жили в старом двухэтажном деревянном доме напротив Спасского собора, в честь которого и называлась улица Спасская. Меня, может быть, этот собор и спас. Из окна нашей малой комнатенки, которую я сейчас вспоминаю как залу, я видел этот мой белоснежный, самый памятный, роскошный собор. Рос я без нянек и без гувернанток, в таком полусиротском состоянии. Отец не жил с нами уже сразу после моего рождения. Так получилось, что родители, которые любили друг друга горячо и страстно, расстались по причине мезальянса. Мама была из семьи ремесленников, а отец будто бы из другого сословия. Хотя на самом деле тоже из ремесленников - он был пекарь. Но родители отца разрушили этот брак.
Отца я не знал до 18 лет. Я его видел час или даже, может быть, меньше, когда уже учился в театральном институте на Моховой. Возвращаясь в 45-м году из Германии, он нашел меня. Тогда я увидел его впервые. Красивый большой человек, в военной форме, с каштановыми волосами. Представился, назвал меня по имени. Что-то нервное возникло между нами. Он мне подарил несколько кусков хозяйственного мыла, что тогда было совсем не пустым подарком, и несколько пачек галет. Поклялись, что будем теперь дружить и не терять друг друга, но потерялись и не дружили.
Я помню все, что со мной было, особенно когда я был маленький или когда был подростком, юношей. Дальше все немного меркнет и, приближаясь к сегодняшним дням, почти угасает. Но так сконструирована душа, что она не хранит обиды.
Хотя, в сущности, я всегда был изгоем. Это сквозная тема жизни и сквозная тема творчества. Речь не о национальном, а о нравственном, духовном, типологическом изгойстве. Всю жизнь во всем, что делал, смеясь и веселясь, я эту тему сохранял.
А счастливые годы - 25 лет почти - ТЮЗа. Это все было бурно, ярко. Но я к этому относился спокойно. У меня не было чувства победы, торжества. Я удивлен, насколько я оказался глух к некоторым словам. Многого не увидел и не расслышал благодаря фанфарам. И много наделал глупостей, не желая что-то преувеличивать.
Но изгойство было и тогда, как было оно в детстве, когда меня дразнили и не принимали в компанию, заставляли замыкаться, уходить в собственные фантазии, игры.

- И вот вы в Ленинграде, поступили в театральный институт, наконец-то попали в свою среду…
- Я попал не в свою, я попал в альтернативную среду. Это все были ленинградцы, все из интеллигентных семей. За каждым тянулся шлейф каких-то художественно-интеллектуальных представлений и знаний. Я в телогрейке, в валенках с калошами, в ушанке. Вместе со мной учился, например, Игорь Петрович Владимиров - уже тогда барин. А я опять сбоку, опять изгой.

- Что же вам помогло в таком случае вообще поступить в институт?
- Только доброта и доверие Бориса Иосифовича Зона, моего профессора. Я это доверие не могу разгадать до сих пор. Не было никаких оснований принимать меня: картавый, кривоногий, не насыщенный никакими знаниями. Любовью к театру - да! Может быть, это перекрывало все остальные недостатки? А может быть, ему напели про меня мои сибирские друзья, с которыми я познакомился в театральной библиотеке в Новосибирске, куда эвакуировали ленинградский институт, и вместе проводил время в их общежитии.

- Между окончанием института и счастливым временем ТЮЗа много лет.
- Я ведь был членом комсомольского бюро и на распределении должен был показать пример, то есть уехать работать в провинцию. Мы с женой, с которой счастливо живем и до сих пор, выбрали Калугу. Все же ближе к Москве, можно в случае чего съездить и пожаловаться.
В Калуге я проработал пять лет. Потом мне предложили должность главного режиссера театра в Калининграде. Это было счастливое и плодотворное время. Слух обо мне прошел по всей Руси великой и дошел до Товстоногова. В итоге, преодолев сопротивление властей, он вытащил меня в Большой драматический театр. И в ТЮЗ меня благословил тот же Товстоногов (без его помощи мне бы этого театра было не видать).
В обком меня вызывали через день. В театре об этом мало кто знал. Меня упрекали в том, что я театр овзросляю, эстетизирую.
А потом инсценировали изнасилование. Это был повод для немедленного изгнания отовсюду и снятия всех званий.
Это случилось в 1986 году. Меня уволили, судили. Потом, правда, приговор отменили за отсутствием состава преступления, но цель была достигнута: я остался без театра.
Спасался тем, что принялся писать книгу. Тогда еще за мной оставалась дача. Потом и дачу отняли. Но в это же самое время пригласили ставить спектакль в Америку. Времена уже настали другие, не выпустить меня не могли. В Америке были всякие предложения, в том числе о создании творческого семейного центра. Но мне хотелось домой, и я подумал, что попробую создать такой центр у себя на родине.
Я пошел с этим предложением к Щелканову, который тогда был мэром, и в 90-м году началась история создания Творческого центра "Семья" и Театра поколений. В прошлом году мы отметили свое десятилетие.
Театр поколений - неслучайное название. Я так воспринимал и ТЮЗ, который не должен быть театром только юного зрителя, но театром людей, семьи. Детский театр скудеет без юношеской и взрослой аудитории, которая только одна и может дать достоверную информацию о качестве, уровне и значимости театра. Я боролся с культпоходами, которые коверкают восприятие, углубляют стадное чувство. Я боролся с затейничеством, с несодержательной развлекательностью. Театр должен быть завлекателен, но он не может быть развлекательным. Он должен в игре нести нужную для опыта жизни идею, которую словами не сформулировать.
Быть может, еще спасало меня то, что я всегда был способен любить. Я любил и люблю своих актеров, своих учеников. Я мог бы назвать сейчас тех, кто стал знаменитым, ну там Георгий Тараторкин, Ирина Соколова, Александр Хочинский, Ольга Волкова, но остановлюсь. Это было бы несправедливо по отношению к другим. Я всех их люблю, как любят детей, которые уже живут самостоятельно: у них свои дети, поменялись адреса, даже города. Они свои, но не около.
Учеников у меня огромное количество. Вот сейчас у меня двадцать первый класс в Гуманитарном университете. Наберу еще двадцать второй и, наверное, последний. Кроме того, я двадцать с лишним лет руководил Всероссийской лабораторией режиссеров народных театров. Это еще сотни и сотни учеников.
Возраст прибавился, но я не постарел. Единственное - экономнее расходую чувства. Я ведь всегда любил безоглядно, самозабвенно - театр, своих учеников и помощников. Это уходит корнями в детство. Там меня научили любить. Я отравлен любовью. И до сих пор. Но просто сейчас я ее держу на помочах. Уж больно несправедливо со мной поступили. Хотя я совсем не чувствую в себе угасания творческой потенции. И сейчас мог бы руководить театром (может быть, впрочем, это очередное обольщение?). И время вошло бы в меня не какой-то новизной стиля, а содержательно, существенно. А так я остался бы константой. Я так себя и называю: я - константа. Я - как улица Росси.

Николай Крыщук

дополнительная информация >>

Если Вы располагаете дополнительной информацией, то, пожалуйста, напишите письмо по этому адресу или оставьте сообщение для администрации сайта в гостевой книге.
Будем очень признательны за помощь.

обсуждение >>

№ 13
Зажигалочка (Лучший город Земли)   25.12.2018 - 00:03
... Насколько я знаю, он и сам не понимал, ЗА ЧТО. То ли место его понадобилось, то ли какая-то кураторша-генеральша чем-то недовольна была, то ли тематика спектаклей кому-то показалась "опасной"... Почему... читать далее>>
№ 12
balkon7 (Самара)   24.12.2018 - 23:24
... И чем не угодил ни где не написано? Дело свое выполнял успешно. Почему все скрывается, информации нет. читать далее>>
№ 11
Зажигалочка (Лучший город Земли)   24.12.2018 - 23:19
... Или как. Точнее, банальная расправа некоего всесильного органа с неугодными. Ну а это самое "или как" было лишь диким, сфабрикованным инструментом. читать далее>>
№ 9
Виктор Иванов   11.01.2018 - 01:47
Заслуженный деятель искусств РСФСР (11.02.1969). читать далее>>
№ 8
Krem (Санкт-Петербург)   27.07.2016 - 13:59
Его сын прилетает из Америки и хочет почтить память отца в день его рождения 29.07.организовать мероприятие пока тихо... читать далее>>
Кино-театр.ру на Яндекс.Дзен