Кино-Театр.ру
МЕНЮ
Кино-Театр.ру
Кино-Театр.ру

История кино >>

И тут он как подломился, на колени рухнул, и, прижав к груди худую руку, стал просить пожалеть зго. Глаза были знакомые, но странно не вязалась с глазами эта поза, и нелепо болталась белая рубашка: я не хотел верить, что это он.
Возникла надпись: «Утоление жажды». По роману Юрия Трифонова. В этом фильме свою последнюю роль сыграл Петр Мартынович Алейников». «Роль сыграл...» Именно. Словно в другую эпоху попал, где надо роль сыграть. Что-то не помню я, чтобы в молодых, - прославленных своих фильмах он роли играл. По-моему, он в них просто появлялся, хотя звали его всякий раз иначе: то Ваня Курский, то Савка... Впрочем, иногда звали его собственным именем: ведь учуял же Сергей Герасимов это единство героя и актера и в «Комсомольск» и в «Семеро смелых» ввел молоденького артиста на роли его тезок..., «На роли...» Да вот не роли то были, а просто, повторяю, являлся на экране парень «с дымком», в драной тельняшке, наивно и лукаво растягивавший слова, а потом распахивал в зал свои огромные, наивные, дерзкие, детские, свои нахальные, свои застенчивые, свои честные голубые глаза — этого было достаточно...
Исследуя «феномен Алейникова», одного из бесспорнейших властелинов чувств предвоенного экрана, авторы фильма «Петр Мартынович и годы большой жизни» (сценаристы Майя Туровская и Юрий Ханютин, режиссер Никита Орлов) стоят как бы на распутье. Их тянет, конечно, дать «искусствоведческий анализ», «разобрать игру», «выяснить значение» и т.д. Они делают это не без изящества, хотя и не бог весть как ново: строят внутренний киносюжет — кино про то, как снимают кино. Нынешние, дескать, артисты, занятые в фильме «о 30-х годах», учатся у Алейникова.
Должен сказатв, что мне вообще не нравится этот ходкий теперь прием, когда кино Само о себе рассказывает, словно цену себе набивает. Мне больше по душе смотреть живописные полотна, чем выяснять, где у живописца стоит мольберт. Читать стихи, чем вникать в распорядок дня поэта. Так и здесь: все эти рабочие моменты, откровенно вводимые в фильм, кажутся мне неловкими: у искусства откровение иного рода, и оно не должно заниматься саморастолкованием. И этот «кинематограф в кинематографе» не спасен ни обаятельным Олегом Ефремовым в роли режиссера, ни обаятельной Ариной Алейниковой в роли актрисы, у которой не получается роль. Роли ее я не знаю, да, честно сказать, мне, зрителю, нет нужды это знать.
Зато я знаю, ищу, вдумываюсь в другое. Не профессиональные заботы артистки Алейниковой держат меня, а то, как она сама, дочь Петра Мартыновича, похожая и не похожая на отца, мучительно разыскивает свидетелей его жизни. Как расспрашивает стариков в его родной деревне. Как смотрит ветхие, старые кинокадры... Как просит актера Бориса Андреева:
— Дядя Боря... Как вы с папой познакомились?.. Вас не называли самородками?
Андреев улыбается:
— Хуже. Говорили, что мы просто грубые, неотесанные типы, что мы по вдохновению играем самих себя, что мы глина в руках режиссера, что мы эксплуатируем свое темное прошлое...
Вы вглядываетесь в старое, доброе лицо «дяди Бори» и ловите в нем отблески прошлого; вот же он, буйный Харитон Балун, прославленный дружок Вани Курского из «Большой жизни»... Его нет... и он есть...— вот же он, шестидесятилетний: пьет кофе и улыбается...
Совмещение легенды тридцатых годов и теперешней документальной фактуры есть главное достоинство фильма. Именно здесь авторы находят точный путь. Они берут свободные интервью у героев той эпохи, у наших великих стариков. Подчеркиваю: свободные интервью. Иногда разговор об Алейникове заходит, иногда и нет. Говорят каждый о своем.
Иван Папанин — о том, как когда-то, в молодости, впервые получил предложение ехать на Север. Его тогда спросили: «Как, устраивает зарплата?» Улыбается: «Я, говорю, не за зарплату...»
Леонид Утесов — о песнях того времени. О незатейливых песнях, которые прямо с экрана подхватывались миллионами людей.
Алексей Стаханов — о шахте, на которую когда-то пришел из деревни подзаработать денег на лошадь. Подзаработать-то подзаработал, и не на лошадь, а на «целый табун». Да вот в деревню не вернулся, остался на шахте.
И Андрей Старостин, романтик того старинного, «звукового» футбола, когда удары мяча слышны были за квартал и толпы болельщиков штурмовали стадионы, чтобы поддержать своих кумиров...
И Михаил Громов, патриарх нашей авиации, вспоминающий, как они, молодые летчики, импровизировали в воздухе, «и каждый мог творить, что ему вздумается», и рвался сделать такое, чего никто до него не делал...
Каждый — о своем.
А складывается образ времени.
Авторы фильма дают романтический срез эпохи 30-х годов. И уже ничего не нужно добавлять к характеристике одного из прославленных ее артистов. Мы уже почувствовали и тех, кого он играл, и тех, для кого играл. Да не «играл»! Просто появлялся на экране со своей алейниковской улыбкой, распахивал голубые глаза. И миллионы зрителей верили: свой.
В трех отношениях фильм о Петре Алейникове кажется мне любопытным.
Во-первых, здесь найдена форма документального свидетельства, когда человек, воплотивший свое время, не на «вопросы» отвечает и не «играет самого себя», а исповедуется, проповедует, обращается к нам, не только рассказывая о своем времени, но как бы свидетельствуя о нем всем своим обликом.
Во-вторых, здесь найдена достойнейшая интонация разговора о прошедшей эпохе. Это ведь не так просто, и соблазны, тут большие. Соблазн — подделаться под ту эпоху. Соблазн — отделаться от нее, задним числом оказаться «умнее» тогдашних людей. Бывало и такое и эдакое. Здесь — нет. Здесь уважают то время, понимают его. И остаются при этом собой. Иными словами, хранят достоинство той эпохи. И достоинство нашей.
И, наконец, последнее. Пожалуй, я субъективен, но для меня это обстоятельство решающее. Мне нужна судьба живого человека. Его лицо. Пусть постаревшее. Мне дорога теперешняя седина Папанина. Я безоружен перед Утесовым, который забыл слово и тут же подшутил над своим «склерозом». И молодые глаза Громова потрясают меня не на портретах эпохи первых беспосадочных перелетов, а на теперешнем его лице, на котором, увы, отпечатались все семь десятков прожитой жизни.
Та сила подлинна, которая не боится своей слабости.
Вот почему и Петр Алейников в этом фильме до боли потряс меня не там, где он улыбается в прославленной драной своей тельняшке, а там, где посреди гигантской стройки 60-х годов он стоит передо мной в болтающейся рубашке заправщика Марютина и, прижав к груди руку, просит выслушать его, а кругом новые герои в штурмовках поют новые песни.
Петр Алейников умер вскоре после съемок этого фильма — летом 1965 года.
Он не имел званий.
Это был народный артист в точном смысле слова.
Он носил в себе свою эпоху.

Кино-Театр.ру Фейсбук
Кино-Театр.ру Вконтакте
Кино-Театр.ру Одноклассники
МирТесен

Афиша кино >>

драма, комедия
Беларусь, Германия, Россия, США, 2018
боевик, научная фантастика, приключения, фэнтези
Австралия, США, 2018
боевик, научная фантастика, приключения
США, 2018
детский фильм, сказка
Китай, США, 2018
боевик, комедия
Италия, 2017
биография, музыкальный фильм
Франция, 2017
комедия, семейное кино, фэнтези
Германия, 2016
арт-хаус
Германия, 2018
драма, фэнтези
Германия, Италия, Франция, Швейцария, 2018
приключения, семейное кино
США, 2018
приключения, семейное кино, фэнтези
США, 2018
триллер, фильм ужасов
Канада, 2018
все фильмы в прокате >>
«Этим летом»
Ролики фильмов
«Этим летом»
Жизнь 16-летней девушки переворачивается с ног на голову, когда на поверхность выходит ворох семейных секретов.