Кино-Театр.ру
МЕНЮ
Кино-Театр.ру
Кино-Театр.ру
Кино-Театр.ру мобильное меню

Фуад Ибрагимбеков и Сергей Швыдкой: «Очень часто ведем себя, как муж и жена»

интервью >>

28 марта в прокат выходит трагикомедия «Икона сезона», снятая по пьесе Ольги Мухиной. Фильм под слоганом «хорошо живет богема, только умирает рано» рассказывает о столкновении обитателей гламурной Москвы с реальным миром, поисках любви и смысла жизни. В 2011 году картина участвовала в конкурсе «Киотавра», но под названием «Летит». В главных ролях: Екатерина Климова, Евгений Цыганов, Павел Баршак, Александр Ратников, Алексей Барабаш, Евгения Осипова. Мы поговорили с режиссерским дуэтом Фуада Ибрагимбекова и Сергея Швыдкого о причинах смены названия, сотворчестве, потерянном поколении, богемной тусовке, детях генералов, группе «АББА» и том, что только в любви страха нет.

Павел Баршак, Сергей Швыдкой, Фуад Ибрагимбеков и Юлия Маврина,

На Кинотавре был показан фильм, он назывался «Летит», сейчас выходит «Икона сезона», это один и тот же фильм или разные?

Сергей Швыдкой: Это один и тот же фильм, мы не трогали монтаж вообще. «Летит» - сложное, фестивальное название, а наши очаровательные прокатчики и продюсеры нам сказали, что название должно быть более хлесткое.

Фуад Ибрагимбеков: Да, и если брать пьесу, по которой написан сценарий, то она была изначально оформлена как глянцевый журнал с Твигги на обложке. «Летит» - название, а под ним, первым заголовком - «Икона сезона».

Сергей Швыдкой: Эта фраза относилась к одному из персонажей, к героине Жени Осиповой – Белочке.

Фильм снят по пьесе Ольги Мухиной, в основе которой интервью 15 реальных людей. Кто эти прекрасные люди? Это вы сами и ваши друзья?

Сергей Швыдкой: Это истории реальных людей, многие из них сейчас очень известны, но обсуждать мы их не будем.

Фуад Ибрагимбеков: Тем не менее, Оля взяла интервью у целого среза общества. Это же не о гламуре кино. Там есть и провинциалка Белочка, там есть простой парень Володя, и у этих людей Оля тоже брала интервью.

Но все равно это богемная тусня, почему вы решили в ней поворошить палкой?

Сергей Швыдкой: Я бы не сказал, что это богемная тусня, для нас жанр картины - ироническая притча (в прокате она идет как трагикомедия), зал смеется, где надо, особенно продвинутые.

Можете подсказать пару мест, где смеяться?

Сергей Швыдкой: Да там много таких мест. Надо относиться к «Иконе сезона» не как к серьезному исповедальному кино, а как к символическому взгляду на псевдобуржуазное общество, которое имело пик своего развития, тогда, когда мы решили эту пьесу снять, в году 2005-2006.

Фуад Ибрагимбеков: Наши герои просто находятся в неком городе, похожем на Москву, то есть, это и есть Москва, но без лужковской архитектуры, существующая в ампире 50-х.

Получается все едино, что 50-е, что нулевые? В этой стране ничего не изменить?

Сергей Швыдкой: Мы хотели подчеркнуть, что наше поколение живет еще старыми советскими ценностями, но уже с буржуазными идеями в голове.

Фуад Ибрагимбеков: Мы живем в этом ампире, но с жидкокристаллическими дисплеями, айфонами, модными компьютерами, макинтошами, автомобилями. Вот примерно так родилась стилистика, получился своеобразный ретрофутуризм.

Кадр со съемочной площадки фильма «Икона сезона»

Ваши герои – это потерянное поколение, которое не знает, чего хотеть и что делать? "Дети генералов", "мальчики-мажоры"?

Фуад Ибрагимбеков: По-моему, как уже было упомянуто, это касается почти всех, а не только гламура.

Сергей Швыдкой: При чем здесь дети генералов? Зачем ты еще «Аквариум» вспомнил? Фуад прав, здесь речь идет об обществе с разрушенными устоями. Вообще, мы всегда говорим одно и то же, потому что мы об этом договорились, когда решили быть вместе.

Вы пара?

Сергей Швыдкой: В смысле? Как гей-пара? Ха-ха. Нет. Но… очень часто ведем себя, как муж и жена.

Фуад Ибрагимбеков: Периодически меняясь ролями.

В чем суть союза, как творческого, так и семейного?

Фуад Ибрагимбеков: Полное доверие, общее восприятия, спор, в котором рождается истина, как суть любого сотворчества. Даже когда режиссер один – это все равно сотворчество, не в большом смысле этого слова, но, тем не менее, кино - это групповая работа: художник, композитор и т.д.

Кто из вас агрессивнее?

Сергей Швыдкой: Ты уже заметил.

Фуад Ибрагимбеков: В этом-то и прикол и смысл, что мы совершенно разные люди, и это столкновение приводит к уникальным результатам.

Сергей Швыдкой: Очень интересно, что у нас получится по отдельности. Мы собираемся сделать по проекту самостоятельно, но на будущее у нас совместные планы. У нас разный рецепт приготовления истории, мы создали такое существо - два режиссера в одном, и можем даже шутить друг над другом иногда. Я с большим риском, Фуад с меньшим.

Но так или иначе вы сняли кино про жирную богатую эпоху, она прошла, и многие проекты, которые тоже долго делались, например «Духлесс», немного изменились в сторону актуальной повести дня, а вы нет?

Сергей Швыдкой: Суть притчи от того, что она была предсказанием или стала послесловием, не меняется. Может быть послесловие даже понятнее, чем предсказание. Основная проблема - опустошенность, отсутствия культурной идеи, за которой могли бы пойти люди, она так никуда и не делась. Последний тренд который был - перестройка и гласность – то, в чем мы существуем до сих пор. Мы перестраиваемся, не зная куда, и показываем все свои недостатки: вот здесь у меня прыщик вскочил, а здесь я плохо покакал.

Фуад Ибрагимбеков: Последние 20 лет в кино все только этим и занимаются в формате целой страны, потому что с 87-ого по 93-ий год это продавалось на запад. Мы сами создали такую историю, что на западе уже не верят, что у нас бывают проблемы среднего класса. Новых идей нет, об этом в более популярной форме - фильм «Духлесс», но мы отличаемся от него по форме. «Духлесс» - это очень хорошая ладная социальная драма, понятное и хорошо сложенное кино, за что и заслужило любовь зрителей. Наш фильм, как мы обсуждали с продюсером, все-таки изначально обладал дополнительной художественной нагрузкой. Не знаю, на пользу ему это или нет, но то, что мы делали, нашими продюсерами называлось арт-мейнстримом.

Кадр из фильма «Икона сезона»

Фу… Арт-мейнстрим.

Сергей Швыдкой: В 2005 году еще никто и слова-то такого не знал, а сейчас уже это «фу».

Фуад Ибрагимбеков:То, что мы хотели сделать - это взять сложную для понимания пьесу Оли Мухиной, в стиле вербатим, и донести ее до зрителя через форму, через какие-то решения, через эту притчу, пристраивая реальный город к ее тексту, но сохраняя поэтику текста.

Сергей Швыдкой: И в итоге фильм выходит в таком количестве копий, что его можно даже назвать зрительским. Фильм красивый и кинематографичный. У нас технические службы, когда на Мосфильме смотрят, когда перегон или еще что-то, они говорят: «Ох, как приятно, у вас есть перспектива в кадре, у вас кино для большого экрана».

Что значит кино для большого экрана? У вас же такая немного театральная четырехактная структура?

Сергей Швыдкой: Это об изобразительных средствах, если у тебя есть возможность использовать киноязык – ты должен использовать его максимально. Как нас научил Марлен Мартынович Хуциев, чьими фильмами «Июльский дождь», «Застава Ильича» и так далее мы восхищаемся, и которые пересматривали перед тем, как снимать сложные сцены: «Ребята, в первой части фильма я погружаю зрителя (и вы делаете то же самое) в некую атмосферу, чтобы он потом поверил в произошедшие события внутри этого мира»… То, что Марлен Мартынович в Смоленске подписал нам приз за лучший дебют, большей награды ждать и не приходится. Сейчас уже все уходит в коммерцию, или в наивный жанр, или в какой-то бизнес, коммерческое кино и так далее, очень тяжело, единственное, как можно создать художественное высказывание – это занять 50 тысяч долларов и купить фотоаппарат.

А почему нет?

Сергей Швыдкой: А при чем тут тогда кинотеатры? Большой экран?

Почему кино уперлось только в кинотеатры? Можно показывать на заводе, в интернете, да где угодно.

Сергей Швыдкой: Я говорю только о размере экрана. Это разный киноязык.

Для вас слишком важен размер.

Сергей Швыдкой: Если мы делаем кино, тут можно не сомневаться – размер имеет значение. Потому что на мобильном телефоне не видно ничего. Там другой монтаж: крупный план, восьмерка, склейка, телевизионной ритм, поэтому никому не важно какая там у тебя перспектива… на паузу нажал, перекурил: «Але, Маша». И обратно смотреть. Это просто другой подход и другой язык. Снимать кино для кинотеатра - это когда у тебя есть пространство, кадр, который надо проработать гораздо глубже, потому что на большом экране видны все детали и все косяки.

Фуад Ибрагимбеков: На три-четыре плана вглубь.

Сергей Швыдкой,  Фуад Ибрагимбеков, Александр Ратников и Алексей Барабаш,

В кинотеатр сейчас в основном ходят подростки от 13 до 17-ти, но это не совсем для них фильм все-таки.

Фуад Ибрагимбеков: Мне кажется, потихонечку меняется аудитория, в кинотеатр ходят женщины, например.

То есть это для женщин фильм?

Сергей Швыдкой: Милые дамы бывают абсолютно разными, я в этом смысле не шовинист совсем. При этом они являются активным потребителем искусства, возможно, как более тонко чувствующие, а уж мужчины вместе с ними ходят. На кого еще в жизни ориентироваться?

Фуад Ибрагимбеков: Учитывая твой вопрос про гей-пару, мы ответственно заявляем, что ориентируемся только на милых дам.

В фильме все говорят о любви, но единственное ее проявление – героиня по имени Белочка.

Сергей Швыдкой: А вот и нет!

Кадр со съемочной площадки фильма «Икона сезона»

Как же нет, все ее хотят. В смысле быть с ней, жениться и т.д.

Сергей Швыдкой: Это вопрос желания, но в большом смысле любовь - только в главном герое. Этот человек боится на протяжении всего фильма потерять, что имеет. А в результате, как только он защищает своего брата, совершает поступок любви, любви общей, большой, христианской, принимая на себя чужую вину, в этот момент он освобождается и от страхов, и от того мира, который его угнетал.

Фуад Ибрагимбеков: Поэтому и «В любви страха нет!» - мотив, возникающий в фильме. Отсутствие страха равносильно свободе. Свободе выбора своего пути.

То есть Белочка - не символ любви?

Сергей Швыдкой: Белочка - символ привлекательности, символ чистоты, которая делает выбор, и в результате переходит "на темную сторону силы".

Фуад Ибрагимбеков: Понятно, да? В Белочке нас привлекает как раз не красота и сексуальность, а то, что она еще не сделала выбор. Поэтому они и затягивают ее в свою компанию.

Сергей Швыдкой: И Володя ее тянет к себе именно потому, что она тоненький цветочек, потому, что она ещё не приняла решение. Она - чистый лист. В фильме кроме нее есть еще один свежий человек - Метель, который приезжает явно агрессивно настроенный, на смену, который хочет быть иконой следующего сезона, и Вьюга это чувствует.

Вы упомянули о «сольных» проектах, расскажите подробнее?

Фуад Ибрагимбеков: Я сейчас занимаюсь проектом "The Tелки". Зрительский коммерческий проект, социальная драма. Это фильм по книге Сергея Минаева.

Сергей Швыдкой: А я в свою очередь делаю тоже жанровый, зрительский проект. Это телемюзикл, основанный на 20 песнях группы «Секрет».

Бит-квартет «Секрет»

Почему группы «Секрет»-то?

Сергей Швыдкой: Это очень легко объяснить. В свое время, в 2009 году во время экономического кризиса, когда у нас были очередные проблемы с фильмом «Летит», я в состоянии мартовского авитаминоза и панической атаки услышал по телевизору, у меня часто сбоку работает телевизор, чтобы мне не казалось, что я совсем одинок, песни группы «АББА» и увидел мюзикл «Мама-мия». При том, что это мюзикл на грани с пошлостью, я увидел в нем свет, ни одного отрицательного персонажа, и льющуюся с экрана радость. И захотелось сделать что-то такое в этом жанре. Я подумал, кто бы мог быть группой «АББА» у нас в стране и после недолгого разбора понял самое главное достоинство группы «АББА», помимо того, что это крайне популярная замечательная диско-музыка и тому подобное - это ситуативность, малая драматургия внутри каждой песни. И тогда я начал разбирать любимые мной в детстве и не только в детстве группы, и увидел, что реально ситуативные песни есть только у Аллы Пугачевой, Юрия Антонова и группы «Секрет». Ни у «Машины времени», ни у «Браво» такого нет. Вот есть желтые ботинки, идут они и идут. Куда они идут, чего вдруг - непонятно. А тут прямо конкретная ситуация: Привет, увиделись, и что сказать не знаешь. Песни все эти выкуплены, 20 песен сложены в сюжет.

А что участники группы думают по этому поводу?

Сергей Швыдкой: Они отдали песни, я их выкупил, с правом переаранжировки. И они сказали: «Класс, делайте».

Может кто-нибудь из них в кино появиться? Фоменко, Леонидов?

Сергей Швыдкой: Ну, там такой вариант: взрослых персонажей всего два - папа и мама главной героини, в центре внимания три парня из Питера и три девушки из Крыма. Вот Фоменко может сыграть папу, а Леонидов - маму. Невозможно же их отделить друг от друга. Они - замечательные артисты. Подтверждением тому - спектакль «Растратчики» по рассказу Катаева. Фантастически Максим Леонидов работает, Фоменко тоже в кино мы видели в разных ипостасях. Но я все-таки думаю, что будут работать другие артисты. Прекрасная, жанровая история без авторского надрыва, счастье, радость и хеппи энд. Это и есть спасение от кризиса экономического. Как мы знаем, Голливуд возник в разгар экономического кризиса в Америке.

От нашего кризиса нас спасал Тодоровский со своими «Стилягами», и не то чтобы смог…

Сергей Швыдкой: «Стиляги» - это отдельная история. Вряд его можно назвать абсолютно жанровым кино без авторского надрыва.

Фуад Ибрагимбеков: Сейчас еще начинается препродакшн в Алма-Ате по моему сценарию, рабочее название «Красные дьяволы», режиссер Каиржан Орынбеков, и скоро закончу сценарий для режиссура Алана Бадоева, это будет модернизация «Детей капитана Гранта».

Сергей Швыдкой: Расскажи самое главное, расскажи, что Паганель не…

Фуад Ибрагимбеков: Пока рано…

Лембит Ульфсак в роли Паганеля

Паганель - женщина?

Сергей Швыдкой: Нет, просто отрицательный персонаж.

Фуад Ибрагимбеков: Там все уже меняется, может и не отрицательный. Я поговорил с некоторыми корифеями отечественного кинематографа. И они сказали, что это "кошмар, есть определенный сложившийся культурный образ, как ты смеешь менять его"?

Вас же Станислав Сергеевич проклянет потом.

Сергей Швыдкой: Ничего-ничего, главное, чтоб поверил.

Фуад Ибрагимбеков: Поэтому мы в процессе обсуждения.

Сергей Швыдкой: Каждая эпоха имеет право на свое решение образов. Я не говорю, что у меня есть идеи, как поставить «Идиота» или «Великого Гэтсби», изменив суть персонажей, но это так.

Вы смотрели последнюю Анну Каренину?

Сергей Швыдкой: Там нет подмены персонажа.

Как же нет изменения персонажа? Наши читатели пишут, что Джо Райт сделал Анну шлюхой и истеричкой, а у Толстого все было не так.

Сергей Швыдкой: Кино такая вещь, что если англичане делают этот фильм в жанре мюзикла, некого театрализованного представления, то, конечно, какие-то снобы могут называть ее порядочной шлюхой. Просто жанр изначально очень легкий. Оперетта. Я не могу сказать, что в равной степени, но мне может нравится и музыка Шнитке, и песни Константина Меладзе. Вопрос восприятия, снобизма и ханжества отдельных личностей, которые по этому поводу выступают. Но ничего страшного, «Ромео и Джульетта» были сделаны на современный лад, и это было классно, хотя уверен, что многие ругались и говорили, как так можно.

Кадр со съемочной площадки фильма «Икона сезона»

Вообще, почему «Икона сезона» - зимняя история и повсюду снег?

Фуад Ибрагимбеков: Так и было у Оли Мухиной, и вообще это про зиму. Про ожидания весны. Сейчас март, за окном минус, вполне актуально. Мы ждем весны, и это про Москву, про этот город, про ожидание, что вот-вот что-то изменится. И для кого-то меняется, а кто-то остается в земле.

То есть, получается, это фильм о цикличности жизни.

Сергей Швыдкой: Если искать какое-то моралите, хотя мы с Фуадом не чувствуем божественного права кого-то учить, то мы просто обнажили ситуацию, задали вопрос. Единственное, что мы приняли для себя, это есть в финале фильма, это то, что в любой ситуации, главный ориентир для тебя - просто оставаться человеком. Что в плюшевом мире гламура, что в другом, где только дерьмо, грязь и предательство, взятки, наркотики. Чтобы в них не заблудиться, чтобы потом не разочароваться, не быть пойманном, разрушенным, как происходит с нашим главным героем, лучше всего оставаться человеком.

Фуад Ибрагимбеков: Сохранить стержень.

Почему у вас антагонист - милиционер?

Сергей Швыдкой: А почему нет? Я вас уверяю, что в каком-то отдельном зрительном зале он будет главным героем.

Но почему милиция?

Сергей Швыдкой: Для нас это было не принципиальным, главное, если говорить о герое Жени Цыганова, то, что он социальный герой прошлого века, он все делает по правилам прошлого века, и совершено не понимает, почему не заслуживает любви. Вот его проблема. Он замкнут, считает это несправедливым, и в результате срывается и совершает реально подлый поступок. Ход был такой. Персонаж хороший, правильный, вызывающий симпатию первую половину фильма, хороший парень, прическа хорошая, но когда у него появляется возможность воспользоваться властью – он меняется.

Кадр из фильма «Икона сезона»

Фуад Ибрагимбеков: Просто драматургический прием функционирования персонажа. Это дало нам возможность полностью и правильно его раскрыть, а персонажу и фантастическому Жене Цыганову – раскрыться.

Сергей Швыдкой: Вот что происходит, если человек не обретает любовь. Условно говоря, мы взяли и к середине второго акта обрекли его властью, и теперь он может отомстить, он может разобраться. Это обращение к тем людям, которые не понимают этих персонажей на плакатах, в телевизоре, зачем они нужны. Перестаньте осуждать, считать свой образ жизни единственно правильным, может быть тогда любовь и повернется к вам лицом.

Героиня Екатерины Климовой – один из самых сложных и противоречивых персонажей в картине…

Сергей Швыдкой: Она символизирует «сегодня», она человек, добившийся всего в контексте плюшевого мира. В безыдейности люди создают себе гламурные миры, где крайняя степень удачи - это достигнуть положения телеведущего программы. Она очень хочет этого, но не получает. Она такой секс-символ, параллели можно проводить с очень многими телевизионными дивами сейчас.

Лариса Гузеева, например.

Сергей Швыдкой: Пусть будет Мерилин Монро. Публичная женщина, которая никак не могла найти свою любовь, потому что те люди, которые находились с ней, страдали от ее публичности. Не желали жить с ней. Катя Климова говорит самый главный монолог в фильме про исповедь, где святой отец предлагает ей отказаться от мечты о себе, и она не понимает, как это - «Забудьте мечту о себе». «И слезы мои моментально высохли», - говорит она.

Она не способна к трансформации?

Фуад Ибрагимбеков: Я считаю, что Катя в этом фильме сыграла великолепно, удивительно. Она действительно очень популярная актриса, и сыграла много прекрасных, правильных, и замечательных девушек, как в фильме «Мы из будущего» и в многих других, но здесь она раскрылась совершенно с другой стороны, показала себя как удивительную многогранную актрису.

Сергей Швыдкой: Думаю, что надо присмотреться и увидеть в ней не просто поп-диву или там звезду желтой прессы, а уникальную совершенно редкую актрису, в которой есть нерв, стержень профессии. Мы поражены были работой с ней. В работе она оказала нам неимоверную помощь. Опять же, она соавтор.

Екатерина Климова

На съемочной площадке вы не авторитарны?

Сергей Швыдкой: Мы дико авторитарны. Но авторитаризм происходит от слова авторитет, а его надо заслужить перед актерами. А ты режиссер-дебютант. О, вас два режиссера-дебютанта! Вас еще можно разделять и властвовать. Вот представь: первая сцена, самая сложная 15-минутная сцена в кафе. И садятся перед тобой восемь актеров разных актерских школ, разных амбиций, и надо как-то в такой ситуации работать. Вот как?

Фуад Ибрагимбеков: У тебя должны быть ответы на вопросы, ты должен точно знать, что ты делаешь. Каждая фраза в сценарии несет под собой определенный эмоциональный и интеллектуальный смысл. Работа режиссера - это знать, что несет каждое слово.

Сергей Швыдкой: Режиссер - единственный, кто знает, что должно получиться. И художественное решение, и музыкальное, и жанр, и путь героя от и до.

Кстати, про музыку. Даже в плохих рецензиях с Кинотавра писали, что песня Майи Кристалинской - это хорошо.

Сергей Швыдкой: Это уникальная песня о таких же запутанных и экспрессивных чувствах, только 60-х годов. «У тебя такие глаза, у тебя как будто по два зрачка, как у самых новых машин». Самая новая машина тогда была шестерка. Эта песня об одиночестве, о страданиях. Мы не придерживались никакого конкретного музыкального жанра, выбирали музыку по эмоции, у нас есть Женя Теджитова, которая поет о Москве, которая подтверждает стиль, в котором все это снято - нео-ретро: «И мобильники поют. Так тоскливо и некстати, и чего-то очень ждут. Постовые на закате..» Это и есть та эстетика, в которой мы живем. Услышав эту песню, мы сразу положили ее на титры, потому что она закрывает историю и стилистическую тему. Это просто попадание в ощущение сегодняшней жизни. Мы живем на обломках империи с буржуазной философией, поэтому мы живем в каком-то страшном азиатском кошмаре, где все заботятся о себе, где идолы и идеи создаются на телевидении и меняются каждый год, и все это на каком-то мелком уровне. Мы - поколение потерянное, потому что мы живем идеями перемен, перестройки, с тех пор, как Цой пел, не меняется ничего, а то, что нас могло бы собрать, общая культурная идея, ее не существует. Об этом, в общем-то и вопль.

«Икона сезона» в прокате с 28 марта.

Ссылки по теме:
«Икона сезона». Предпремьерный показ
Дневник 22 "Кинотавра". День четвертый
Итоги II Севастопольского МКФ
«Икона сезона». Рецензия

Жан Просянов

Афиша кино >>

боевик, военный фильм, фильм ужасов
Новая Зеландия, 2021
драма
Россия, 2020
драма
Великобритания, Германия, Дания, Италия, Нидерланды, Франция, Швеция, 2005
биография
США, Франция, 2019
драма
США, 2019
драма, приключения, семейное кино, фильм о животных, экранизация
Австралия, США, 2020
комедия, приключения, фильм ужасов
США, 2020
все фильмы в прокате >>
Кино-театр.ру на Яндекс.Дзен