Кино-Театр.ру
МЕНЮ
Кино-Театр.ру
Кино-Театр.ру
Кино-Театр.ру мобильное меню

Марсупилами взял под опеку рысь

Пресс-релизы >>

Рыжий и пятнистый, хвостатый и пушистый зверь Марсупилами взял под опеку рыжую рысь в Московском зоопарке!
Марсупилами взял под опеку рысь
Напоминаем, что приключенческая семейная комедия «Джунгли зовут! В поисках Марсупилами» выходит в российский прокат 2 августа 2012 года.
Cпасти карьеру некогда знаменитого телеведущего Дэна Джеральдо может лишь одно — сенсация. В поисках жареных фактов журналист отправляется в таинственную страну Паломбию. С помощью неутомимого местного авантюриста Паблито он выходит на след самого загадочного существа на Земле — рыжего и пушистого, сумчатого и хвостатого зверя Марсупилами. Обаятельнейшее животное каким-то непостижимым образом связано с тайной вечной молодости, и на него объявлена настоящая охота. Путешественникам придется спасти Марсупилами от безумных ученых, грозных военных, алчных браконьеров и прочих напастей, которые таят джунгли.
Трейлер: http://www.youtube.com/watch?v=mdixIRik_6E&list=UUtepcMKF1ykDS2A_2iXOTUw&index=2&feature=plcp
Марсупилами взял под опеку рысь

Первые шаги
«Джунгли зовут! В поисках Марсупилами» - четвертая картина режиссера Алена Шаба. Хотя Шаба и вдохновлялся зверьком - персонажем комиксов, созданным в 1952 году французским художником Андре Франкеном, и сценарий, и остальные герои фильма носят абсолютно оригинальный характер. Впервые идея снять фильм о Марсупилами родилась у режиссера в 2005 году. Чтобы реализовать ее, Шаба пришлось мобилизовать всю свою фантазию, чувство юмора и безграничную любовь к комиксам и приключениям. Еще мальчиком Ален частенько забавлялся тем, что разыгрывал на бумаге целые сценки между нарисованными персонажами, реплики которых появлялись над их головами в классических комиксовых «пузырях». Спустя многие годы он воплотил свои детские мечты - возродил к жизни образ Марсупилами и провел нас по всем тропинкам и глухим уголкам страны Паломбии, показав удивительное животное во всей красе.
Ален Шаба: Моя первая встреча с Марсупилами состоялась, когда мне было лет десять или около того, благодаря комиксам Франкена. Помню, как я читал и перечитывал «Логово мурены», «Диктатора и шампиньон» и прочие вещи. До сих пор я поражаюсь тому, насколько современны и сами рисунки, и идеи комиксов. У меня был резиновый Марсупилами, но я мечтал иметь настоящего, живого зверька. Особенно я загорелся этой мечтой, когда на школьном дворе меня побил один мальчишка, который был старше меня. Я представлял, как назавтра явлюсь в школу с Марсупилами, и уж он-то ему покажет! Марсупилами был моим идеальным другом – с ним мне никогда не бывало скучно, а если возникали какие-то проблемы, он всегда мог защитить меня и заступиться. Хоть я и не был одержим этой мыслью, но одно время всерьез думал о том, как бы раздобыть Марсупилами.
Я открыл для себя Франкена с помощью других художников, рисовавших в его стиле или рассказывавших о нем, но прежде всего – благодаря Trombone illustre, приложению к журналу Spirou, комиксам о смурфах и Les Cahiers de la bande dessinee, где публиковались разборы работ и длинные интервью. Когда я больше узнал о жизни Франкена, о том, какие мысли и тревоги его преследовали, то понял, как много для него значили умение смеяться самому и смешить других людей. Франкен вырос в семье, в которой веселье негласно было под запретом. В доме царила мрачная атмосфера, и мальчику приходилось смеяться только украдкой. Кроме того, я все больше убеждался в подлинности того красочного чудесного мира, который возник в воображении художника. Для меня Паломбия, Марсупилами и все, что с ними связано, были совершенно реальны.

Марсупилами взял под опеку рысь

Зарождение проекта
Страсть к комиксам, вероятно, заложена у Шаба в генах. За свою жизнь ему не раз приходилось иметь дело с этим видом искусства – притом порой на вполне профессиональной основе. В частности, ему принадлежит соавторство (наряду со Стефано Тамбурини) третьей части знаменитой серии комиксов RanXerox, выпущенной в 1981 году. Шаба также стал одним из сценаристов фильма «Маленький Николя» (режиссер – Лоран Тирар), поставленного по книгам детского писателя Рене Госинни (известен также как один из создателей комиксов про Астерикса). В детстве Ален часто задавался вопросом, когда же появится кино про его любимых нарисованных героев и каким оно будет. В конце концов Шаба пришлось взять инициативу в свои руки – благо профессия ему это позволяет.
Ален Шаба: Сразу после того, как я снял «Дидье», продюсер Клод Берри спросил меня, каким я представляю свой следующий проект. Я сказал, что давно хочу экранизировать комиксы ««З» как Зорглуб» и «Тень З». Он спросил: «А что это такое?» Я стал ему рассказывать про Спиру, Фантазио и Марсупилами, Клод перебил меня: «Что за Персилами?» То, что он не читал ни одного комикса Франкена, меня не смутило. Наоборот, его сторонний взгляд играл здесь важную роль. Он зарылся в альбомы, которые я принес ему, после чего сказал: «Почему бы и нет?» Я уже начал работать над адаптацией, когда Клод сказал мне: «Если хочешь экранизировать комикс, у меня как раз есть права на «Астерикса и Обеликса». Если не имеешь ничего против, то вперед!» Сейчас, оглядываясь назад, я думаю, как все-таки удивительно: вместо того, чтобы позволить мне снять кино «попроще», он предложил мне проект «Астерикс и Обеликс: Миссия «Клеопатра»!» Совершенно замечательно, что «Марсупилами» я делал в компании этих же прекрасных людей – Жерома Сейду, компании Pathe и остальных. Я чувствую себя словно дома, в окружении добрых друзей.
Жамель Деббуз, игравший в «Миссии «Клеопатра» зодчего Эдифиса, припоминает, что уже в то время Шаба хотел запустить еще один масштабный проект, имеющий непосредственное отношение к миру комиксов.
Жамель Деббуз: Когда мы снимали «Астерикса и Обеликса: Миссию «Клеопатра», Ален несколько раз упоминал о том, что работает над фильмом – экранизацией какого-то известного комикса. Потом я узнал, что он имел в виду «Марсупилами». Мне тогда еще ничего не было толком понятно, но машина, оказывается, уже была запущена!
Ален Шаба: Я страстно мечтал адаптировать для большого экрана серию комиксов про Зорглуба, но этот проект требовал серьезных вложений – надо было воссоздавать джунгли, летучие корабли, города и много чего еще. Короче говоря, нужна была куча декораций, механизмов, действующих лиц и спецэффектов. Тогда я решил «упростить» задачу и «всего-навсего» экранизировать «Марсупилами», где опять же «всего-навсего» двадцать с небольшим персонажей, джунгли и немножко городских видов. Между тем мгновением, когда я подумал, что хорошо бы снять про Марсупилами фильм, и началом производства ленты прошло не то пять, не то шесть лет. Долгое время я подходил к адаптации довольно буквально и, отталкиваясь от такого подхода, сочинил несколько вариантов сценария, но ни один меня не удовлетворил. Но однажды мне попалось на глаза старое интервью Франкена, где он говорил, в частности, что образ Марсу раскрывается в полной мере тогда, когда он со своим семейством отходит на второй план, просто реагируя на поступки людей. Очень непросто придумать историю, сюжет которой вращался бы исключительно вокруг Марсупилами. Сам Франкен признавался, что в своих работах он делал это далеко не всегда. В этом направлении мы с моим соавтором Джереми Донером и принялись двигаться. Однако из соображений авторского права наше обращение к героям Франкена было ограниченным. Дело в том, что когда он прекратил рисовать приключения Спиру и Фантазио, то приобрел права на Марсупилами, которых он и придумал. Однако правами на Спиру, белку Спипа (их создателем был художник Роб-Вель) и Фантазио (которого придумал Жиже) он не обладал. Поэтому все эти герои не могут фигурировать все вместе.
Шаба без труда заручился согласием Жамеля Деббуза на участие в грядущей картине – причем используя в высшей степени оригинальный метод убеждения:
Жамель Деббуз: Чтобы окончательно убедить меня, Ален… познакомил меня с настоящим Марсупилами! Меня поразил его необычайно длинный хвост, его ловкость и живость – и, конечно, его добрый и дружелюбный нрав. Я тут же влюбился в этого зверька и немедленно подписал контракт. Не считая Тима Бертона, я знаю в мире очень мало режиссеров, похожих на Шаба. Он до последней минуты улучшал и разрабатывал сценарий, а саму идею проекта вынашивал почти десять лет. Но надо сказать, что в первую и главную очередь я согласился на эти съемки, потому что мне нравится, как Ален мыслит!
Ален Шаба: Я хотел сыграть в тандеме с Жамелем в духе фильмов о крепкой мужской дружбе. После «Миссия Клеопатра» нам всегда хотелось снова поработать вместе. Я чувствую себя очень легко и свободно в его обществе, и это ощущение взаимно, к тому же у нас похожее чувство юмора. Мы возвратились к изначальной концепции сюжета, которую когда-то отвергли из-за ее очевидности: в центре фильма – удивительные приключения двух героев, между которыми нет совершенно ничего общего. Отталкиваясь от этого замысла, я и начал работать над окончательным сценарием.
Марсупилами взял под опеку рысь

Сценарий
Соавтором Шаба выступил Джереми Донер, американский сценарист, с которым они знакомы уже долгое время. Помимо прочего, Донер является автором сценария фильма «Сердцеед» (режиссер – Паскаль Шомель), а также работал в качестве сценариста над различными телесериалами. Сообща они придумали основу для приключенческой комедии, живо напомнившей Шаба атмосферу его любимых детских комиксов.
Ален Шаба: Когда мы с Джереми начинали работу, я рассказывал ему о Марсупилами – какая у него дружелюбная и смешная мордочка, какими удивительными физическими качествами он обладает, как я хотел бы снять кино с настоящим злодеем, и так далее. Я не хотел, чтобы реалии фильма отсылали нас в пятидесятые годы, когда разворачивается действие в комиксах Франкена – все должно было происходить в наши дни. Несколько недель мы трудились над основными сюжетными линиями, разработкой характеров, и все становилось на свои места. Затем я продолжил работу над сценарием в одиночку, беспрестанно его переписывая. Моей навязчивой идеей были ритм повествования и персонажи – все их линии следовало связать между собой и «привязать» к Марсупилами, который выполнял в этой истории функцию основного связующего звена. Мне все время хотелось что-нибудь улучшить.
Улучшением сценария Шаба занимался в течение всего съемочного периода! В Мексике, покуда остальные члены съемочного группы завтракали, он в одиночестве сидел в джунглях перед ноутбуком, придумывая очередной диалог. Сам того не зная, он повторял метод работы Андре Франкена…
Ален Шаба: Даже в последний день съемок за десять минут до начала съемки я лихорадочно переписывал диалоги. Эта возможность постоянной «доработки» приводила меня в немалый восторг, но в конце концов стала кошмаром для остальных – в первую очередь для актеров, следивших за мной с большим напряжением. Я и раньше прибегал к этому методу работы, но никогда – так интенсивно. И тем не менее окончательный результат полностью оправдал мои старания – получилось именно то, что я хотел. Сейчас я знаю, что примерно так же работал сам Франкен. Он давал истории целиком и полностью себя захватить - и вдруг, на шестнадцатой странице, кардинально ее менял, при том, что предыдущие пятнадцать страниц уже были опубликованы. Однако основную структуру сюжета он сохранял. Страшновато, когда не знаешь, что произойдет через две страницы. Впрочем, сгуститься туману настолько я все же не давал.
Глава компании Marsu Production Жан-Франсуа Муайерсон двенадцать лет был близко дружен с Андре Франкеном и хорошо знал его не только с профессиональной, но и с чисто человеческой стороны. Он нашел немало сходства между его манерой работы и манерой Шаба.
Жан-Франсуа Муайерсон: Просто поразительно, до чего Шаба напоминает Франкена. Он истинный перфекционист и не упускает ни одной детали. Если Франкен был недоволен только что нарисованным наброском, он просто рвал его на куски. Ален устанавливает те же самые высокие стандарты и для себя, и для своей команды».
Искусство переписывания диалогов, возведенное Шаба в ежедневный культ, было в целом благожелательно принято актерами. Некоторых оно, правда, пугало, но отнюдь не всех.
Айса Майга: Ален переписал все-все мои реплики. Благодаря ему все постоянно менялось! Он пребывает в постоянном поиске. Перманентное творчество – вот его нормальное состояние. Он непрестанно совершенствует свое видение и оставляет место для импровизации, благодаря чему диалоги приобретают свежесть и динамизм. Такой стиль работы очень вдохновляет. Мы все поддерживали Алена и выполняли его указания, хотя лично я не раз покрывалась холодным потом!
Фред Тесто: Я доволен тем, что Ален переписывал мои реплики. По крайней мере, у нас была отличная причина не учить их вообще! Каждый раз он делал диалоги все лучше и лучше. Ален находится в постоянном поиске, ему все время приходят в голову какие-то потрясающие идеи. И меня, в отличие от большинства, эта «нестабильность» не тревожила ни капельки!
Ламбер Уилсон: Это было, конечно, несколько тревожно, потому что я как раз люблю заучивать роль. Однако же в этом случае пришлось принимать правила игры Алена. Это означало, что утром, уже в гриме, ты должен был предельно сконцентрироваться на запоминании реплик, которые не имели ничего общего с теми, которые ты учил накануне. Поскольку Ален полностью контролирует сюжет, иногда он мог повернуть его в совершенно противоположном направлении.
Жак Вебер: Если оперировать терминами религии, часто говорят, будто вера – это сомнение. Когда я понимаю, что человек истово верит в то, что он делает, но при этом сомневается, это придает мне сил. Убежденность сильно меня тревожит. Ален обладает неуверенностью, но особого, великого толка. Он верует в то, что творит, и я всецело доверяю ему. Мы часто забываем о том, что прогресс в достижении цели бывает важней, чем сама цель. То, что он выдавал нам новые диалоги перед самой съемкой, конечно, сбивало с толку, но в то же время странным образом успокаивало.
Многие отмечали живость воображения Шаба и то, как он без устали фонтанирует идеями. Режиссер непрестанно стремился не только менять диалоги – он то и дело улучшал сам сценарий по ходу съемки.
Жамель Деббуз: Ален и сам не знает, когда именно ему придет в голову что-то менять! И никто этому не удивляется сильнее чем он сам. Так что можете представить, каково было нам, актерам. Но все равно работать с ним – постоянное удовольствие, потому как ничто не воспринимается чересчур серьезно. Он обходится со своим фильмом так беспечно, как будто это короткометражка, а не крупнобюджетная постановка, и генерирует столько энергии, что мы даже не замечаем, какое тяжкое бремя ему приходится нести. Шаба – настоящий бульдозер. Он сам любит игру и умеет передавать это качество другим – нужно только позволить себе быть собой. А что касается его знаменитого метода работы, который состоит в том, что сначала все снимается по сценарию, а потом Ален предлагает мне «выступить в вольном стиле», хотя нужный эпизод уже в корзине, - ничто не радовало меня сильнее!
Ламбер Уилсон: Причудливый мир, созданный Аленом, в своей сердцевине имеет крепкую и добротно сконструированную повествовательную ось. Его сценарий может развиваться в любом направлении, и при этом в нем множество глубоко оригинальных, удивительных, сюрреалистических, абсурдных, визуально интересных и смешных моментов. Я преклоняюсь перед его тонким чувством комедии.
Патрик Тимзит: Ален настолько глубоко погрузился в историю о Марсупилами, что все только диву давались. Однажды я поймал себя на том, что усиленно размышляю: он просто так смотрит на меня или затаил недоброе, потому что я мог сделать больно его зверушке? Когда обсуждалась сцена битвы и я внес кое-какие предложения, Ален абсолютно серьезно ответил на это: «Марсупилами ни за что не даст тебе этого сделать. Он же тебя по стенке размажет. Нет, нет, тут надо придумать что-то другое». У него есть четкое понимание того, чего он хочет; он всегда готов действовать, но при этом открыт для диалога. И еще он умеет слушать.
Лия Кебеде: Только Алену могла прийти в голову такая мысль – оживить героя комикса, привычное место которого в представлении многих на бумажной странице! У него чудесное чувство юмора – и чувство комедии. Он не только брызжет идеями, но и со страстью воплощает их на практике. Поэтому, когда он просил нас импровизировать, мы охотно делали это. Словом, недостатка в позитивной энергии на нашей съемочной площадке не было.
Марсупилами взял под опеку рысь

Дань уважения духу Франкена
Чтобы перенести с бумаги на экран историю такого персонажа, как Марсупилами, требовалось основательное знакомство с жизнью того, кто его создал. Ален Шаба настаивал на том, чтобы соблюсти максимальное уважение по отношению к миру Андре Франкена, перед которым режиссер преклоняется. Здесь он достиг полного взаимопонимания с Жаном-Франсуа Муайерсоном.
Жан-Франсуа Муайерсон: Главным условием было, чтобы история Марсупилами была воссоздана примерно в том же ключе, в каком этого хотел бы сам Франкен. Это замечательное создание нельзя одомашнить или импортировать. Он должен оставаться свободным и по большей части существовать в своей исконной среде обитания – джунглях Паломбии. Кроме того, он стал одной из знаковых фигур в сфере экологии – Марсу старается защитить природу и разнообразие существующих в ней видов. Ален Шаба органично соединил в своем фильме все эти элементы.
Ален Шаба: Я постарался вложить в свое кино те чувства, которые испытывал в детстве, читая очередной выпуск комиксов Франкена. Мне кажется, что здесь присутствует-таки атмосфера города Чикито. Я убежден, что мне удалось верно передать это буйство красок, воссоздать эти черепичные крыши, эту расслабленность и легкость жизни. Я не хотел называть свое паломбийское племя «чахутас» (это слово придумал Франкен). Вскоре после начала съемок мне пришло в голову название «Пайя», на нем я и остановился. Оно хорошо звучало, было простым и выгодно отличалось от многих длиннющих, с трудом выговариваемых имен, которые рассматривались мной до этого.
Шаба постоянно старался убедиться, что не переходит неких границ и в точности воссоздает атмосферу, цвета и нравы, царящие на страницах рисунков Франкена.
Ален Шаба: Поскольку комиксы о Марсупилами отличает невинность и даже некоторая наивность, я поставил перед собой ряд ограничений: никаких убийств и крови, никаких грязных ругательств, никакого секса. Но в то же время мне хотелось, чтобы фильм выглядел сексуальным и современным. Мне пришлось освоить уловки авторов комиксов, активно использовавших для выражения эмоций вопросительные или восклицательные знаки. Например, в сцене обольщения между Петуньей и Эрмозо все объяснено при помощи ботанических терминов. Что может быть естественнее, чем разговор между ботаником и его ассистенткой об опылении и уровне влажности в воздухе?.. Мы обыграли эту возможность и рассказывали о птичках и пчелках так, будто снимали «Девять с половиной недель»!
Еще один важный выбор должен был быть сделан в сцене сражения между Эрмозо и Марсупилами. Какое оружие предпочесть и как сделать так, чтобы весь эпизод был проникнут «франкеновским духом»?
Ален Шаба: Первоначально в этой сцене фигурировало помповое ружье, из которого во всех направлениях летят пули. Ив Доманжу из компании Les Versaillais, глава департамента механических спецэффектов, попросил меня указать, куда именно они должны попасть. Он показал мне оружие, из которого они должны вылетать пули, и я пал духом: трудно было представить, чтобы Эрмозо пользовался чем-то подобным. В оригинальном варианте, то есть у Франкена, он делает один-единственный выстрел в воздух из орудия, начиненного неким «метомолом». Поразмыслив, я решил сделать иначе. Поскольку Эрмозо ботаник, то и сражаться он должен с помощью растений. Жамель пошел еще дальше, придумав, что именно его герой возьмет на вооружение: морковку!
Наконец, одной из самых сложных задач было снять кино, которое пришлось бы по душе не только поклонникам Марсупилами, но и тем, кто никогда о нем не слышал.
Ален Шаба: Я хотел, чтобы Марсупилами были очарованы даже те, кто не знает, кто это, и чтобы мои решения можно было обсудить с фанатами комиксов Франкена.
Жан-Франсуа Муайерсон: Шаба знает, что фэны Франкена будут пристрастно судить его картину, но не разочарует их. Он внимательнейшим образом отнесся даже к тому, как именно должны кричать герои! Я дал ему пленку с записью уханья, которое в течение двух или трех часов издавал Франкен, добиваясь идеального, по его мнению, звучания «зова джунглей».
Любовь режиссера к комиксам разделял и оператор-постановщик ленты Лоран Дайан (помимо этой страсти, его с Шаба также роднит перфекционизм). Для них обоих было очевидно, что рисунки Франкена должны послужить первостепенной помощью в процессе создания фильма.
Лоран Дайан: Там, где освещение позволяло развернуться, Ален часто прибегал к рисункам Франкена, чтобы как можно подробнее представить зрителю все детали мира Марсупилами. Если возникал какой-то вопрос, его часто удавалось разрешить с помощью соответствующего элемента комикса – Франкен словно бы давал нам ответ. Даже если конечный результат отличается от оригинала, все равно это выглядит так, будто сам Франкен взялся за раскадровку, чтобы помочь нам.

Натура
Снимать Паломбию Шаба решил в Мексике. Когда-то сам Франкен вдохновился поездкой в эту страну – а еще точнее, визуальным велитколепием штата Веракрус. Именно там в ноябре-декабре 2010 года и прошли съемки «Марсупилами».
Жан-Франсуа Муайерсон: Выбор Катемако в качестве паломбийского девственного леса был идеальным. Интересная получилась перекличка: в конце сороковых годов, еще до того, как он придумал Марсупилами, Франкен вместе с друзьями побывал в США и в Мексике.
Ален Шаба: Я подыскивал места, которые выглядели бы так же красочно, как в комиксах. В частности, нам требовались, само собой, джунгли и домики с черепичными крышами. После долгих поисков мы обнаружили то, что нужно, в Веракрусе. Стены у тамошних домиков слегка выгорели от солнца, и это придавало самим жилищам неповторимое простое очарование. Мы решили работать с местным персоналом: мексиканцам прекрасно известны все тонкости кинопроизводства, поскольку они регулярно принимают у себя американские съемочные группы. И сотрудничество наше вышло крайне удачным.
Как только выбор был сделан в пользу Мексики, энтузиазм режиссера, казалось, еще возрос. Вместе с художником-постановщиком Оливье Рау он приступил к визуализации декораций, которые требовались для «лесных» эпизодов.
Ален Шаба: Когда я открыл для себя мексиканские джунгли и расположенные рядом городки, я был готов снимать везде и всюду – такая там красота! С разведки местности я вернулся с ворохом фотографий, заметок и рисунков. Между тем в уме Оливье Рау созрело четкое представление, как должен выглядеть город Чикито. Мы много рассуждали о перспективах и углах, подыскивая место, которое оставалось бы идеальным для съемки со всех 360 градусов. Нам пришлось хорошенько представить – прочувствовать – облик джунглей, Марсупилами, вулкана Эль Сомбреро и города, подступающего к джунглям, где живет народ Пайя. Определенно, джунгли в этом фильме – отдельный самостоятельный персонаж.
Александр Маккензи Мэйн (помощник художника-постановщика): Основной задачей Алена была найти лес, наилучшим образом подходивший для съемок с точки зрения освещения и удобства доступа. Все члены съемочной группы должны были иметь беспрепятственный доступ к снимаемым объектам. Нам идеально подходил Катемако, к которому к тому же уже была проторена дорожка: здесь Мел Гибсон снимал свой «Апокалипто». А когда нашим глазам предстала деревня Халькомулько, мы поняли, что вот он, франкеновский Чикито. Здесь мы нашли все, что так искали: реку, горы и много свободного пространства.
Лоран Дайан: Во время предварительной разведки местности мы очень скоро поняли, что леса в Мексике не имеют ничего общего с джунглями в комиксах Франкена. Он рисовал величественные деревья с громадными листьями и раскидистыми кронами, залитыми светом; нам же попадались деревья с мелкими листочками, которые невозможно было назвать развесистыми. И только в Катемако мы наконец обнаружили то, что хотели увидеть: настоящий девственный лес.

Работа над декорациями
Ключевую роль в разработке и создании декораций к фильму сыграл художник-постановщик Оливье Рау, безвременно ушедший из жизни через два месяца после окончания съемок – в марте 2011 года. Он работал над такими картинами, как «Жизнь в розовом цвете», «Багровые реки-2: Книга Апокалипсиса», «Книга теней» и др. «Джунгли зовут: В поисках Марсупилами» был для Рау и Шаба первым опытом совместной работы. Правой рукой Оливье на этих съемках был его первый помощник Александр Маккензи Мэйн.
Александр Маккензи Мэйн: Первым делом мы построили тюрьму, а потом отправились на поиски места для пещеры и оранжереи. Тут уж Оливье дал себе волю. В случае с Паломбией главной его задачей было создать целый мир, задействуя определенные коды, связанные с этой страной. Всё имело значение, даже реклама на грузовиках. Нам приходилось в одно и то же время быть внимательными и последовательными, следя за тем, чтобы находиться не в Мексике, а в Паломбии!
В постройку декораций Рау, также бывший большим поклонником творчества Франкена, вкладывал всю душу. Чтобы учесть разнообразные нюансы, ему приходилось разыгрывать самому с собой сценки из фильма и представлять все возможные движения актеров и камеры. От него не ускользала даже малейшая деталь. К примеру, в оранжерее Эрмозо он соорудил каморку с кроватью, которая не была видна камере - там, по замыслу художника, герой Фреда Тесто должен был отдыхать. В комнатке также стояли кофемашина и прикроватный столик, на котором была разложена почта, причем Рау даже наклеил на конверты паломбийские марки! По мнению Алена Шаба, своей магией фильм в значительно степени обязан Оливье Рау.
Ален Шаба: Прежде чем приступить к постройке гнезда Марсупилами, мы с Оливье и его командой тщательнейшим образом изучили разные техники плетения, а также способы крепления гнезда к дереву. Гнездо это стало практически точной копией того, что фигурирует в одноименном комиксе Франкена. Все было подобрано и сделано как нельзя лучше: и сами пальмовые листья, и их цвет, и расстояние между ветками, и даже оттенок ползающих по ним жучков и форма яиц. Из всех возможных копий эта – самая точная.
Пока строились декорации, кто-нибудь из команды то и дело обращался к книжкам Франкена, чтобы свериться с ними. Никто не знал рисунков лучше, чем Оливье. Он мог идеальнейшим образом подобрать черепицу для крыши, чтобы она была именно того размера и того цвета, как в комиксе. Он держал под контролем всё, все детали сюжета и привычки героев. Например, оранжерея Эрмозо была построена с учетом особенностей человека его возраста. Оливье разработал специальную систему блоков, позволяющую «понижать» растения, и установил за ними поворотные зеркала, в которые хорошо виден уровень полива. Подобные бесчисленные мелкие детали облегчают жизнь старого ботаника.
Александр Маккензи Мэйн: Раньше в Халькомулько никогда не снимали кино. Мы хотели, чтобы у этого места появился собственный образ. Много времени ушло на то, чтобы перекрасить фасады домов. Оливье решил, что события разворачиваются во время фиесты, и мы развесили всюду гирлянды, а для пущей праздничности установили маленькую карусель. Перед отъездом мы покрасили дома в их первоначальные цвета, и все три тысячи жителей Халькомулько были невероятно рады, что их деревня так похорошела и стала выглядеть после съемок куда лучше, чем до!
Больше всего труда и времени съемочной группе в Мексике понадобилось на постройку дворца Почеро.
Александр Маккензи Мэйн: Собственно, дворцовый комплекс как таковой уже имелся, но нам пришлось адаптировать его под наши нужды. Дело происходило в садах Ленсеро, где бок о бок в течение многих веков сосуществуют различные архитектурные стили. Перед нами же стояла задача как-то унифицировать облик здания – вернее, группы зданий, чтобы они выглядели более современно и цельно. Кроме того, мы установили богато украшенные ворота из отлитой вручную стали. Это был огромный труд. Основной же проблемой стал сад, в котором растут орхидеи Эрмозо. Циклон повалил великолепное старое дерево, из-за которого, собственно, наш выбор и пал на это место; все его ветви были сломаны. До съемок оставалось два месяца. Нам пришлось заново устанавливать декорации, а также пресловутое дерево, прибегнув к массе ухищрений, чтобы казалось, что оно стоит уверенно. При этом, естественно, на первом месте была безопасность актеров.
Другим натурным объектом, потребовавшим к себе пристального внимания, был лес Катемако, в котором живут Марсупилами и племя Пайя.
Александр Маккензи Мэйн: Здесь нам пришлось учитывать особенности лесной вегетации и приводить местность в желаемый вид в соответствии с ними. Мы привезли с собой около 15 тысяч растений, так что все и впрямь напоминало джунгли. Чем ближе мы подходим к гнезду Марсупилами, тем чаще попадаются цветы; в конце концов мы наталкиваемся на истинное цветочное буйство. Гнездо мы подвесили на расстоянии восьми метров над землей на живописнейшем дереве. Но надо сказать, что в настоящих джунглях в этой местности нет ровно ничего волшебного! Нам понадобилось соорудить пруд и добавить еще кустов и деревьев, искусственных лиан и рассадить всюду цветы.
Оливье Рау уделял особое внимание гнезду Марсупилами на двух стадиях работы: когда обсуждался его внешний вид, и отправной точкой для сверки служили рисунки Франкена, и непосредственно в процессе изготовления гнезда. Такое ответственное дело было поручено группе специалистов по механическим спецэффектам Les Versaillais, со всем тщанием свившей четыре гнезда – на тот случай, если какое-то упадет или пострадает от дурной погоды.
Александр Маккензи Мэйн: Оливье использовал как основной материал для гнезда пальмовые листья, увядающие довольно быстро. Но на камеру все должно было всегда выглядеть зеленым и свежим. Поэтому мы построили в самой гуще леса несколько домиков, в которых установили кондиционеры. Когда темнело, мы опускали гнездо пониже, чтобы оно оставалось в холоде и было меньше подвержено влиянию влажности. Перьевую подстилку мы вынимали. Каждое утро одна команда постановщиков заново сплетала пальмовые листья, чтобы придать гнезду нужную форму. В это время вторая команда занималась тем же самым, чтобы, если с первым гнездом что-то случится, наготове уже было другое. Все гнезда были яйцеобразной формы, метр пятьдесят в высоту и по два метра – в ширину и в глубину.
Оливье Рау был против того, чтобы декорации и окружающая обстановка отсылали зрителей к какой-то конкретной эпохе. Все, что снималось за пределами Мексики, было снято либо в реальных интерьерах (пещера, оранжерея, монтажная на телевидении), либо в студийных павильонах (музей Почеро, тюрьма, студия телевидения Паломбии, телестудия в Париже).
Александр Маккензи Мэйн: Интерьерами для музея Почеро послужили декорации, которые мы построили на брюссельской студии. То же относится и к паломбийской телестудии. Мы сознательно утрировали ее обстановку, чтобы подчеркнуть китчевость и самонадеянность этого крошечного локального телеканала. По контрасту, обстановка парижской студии выполнена в монохромных тонах и хайтековом духе, ее отличают современность и элегантность. Оранжерея Эрмозо расположена в Конфлан-Сент-Онорен, что совсем недалеко от Парижа. Наконец, грибной погребок в Сен-Жерве сыграл роль пещеры Пайя. Чтобы провести в нем съемки, нам пришлось замазать трещину, угрожавшую похоронить всю нашу работу в самый неподходящий момент.
Декорации и натура часто становились дополнительным источником вдохновения для актеров.
Ламбер Уилсон: Я обожаю натурные съемки. Они обогащают и персонажа, и артиста. Те места в Мексике, где мы работали, не слишком походили на воображаемую Паломбию. Но каждый раз они преображались благодаря стараниям художников-постановщиков. На экране город Чикито и дворец Почеро выглядят просто идеально. Мне казалось, будто меня перенесли в комикс. Когда играешь диктатора, мало что может быть лучше, чем жить на роскошной гасиенде, как та, что мы снимали в Ленсеро. А когда ты спускаешься к колоннаде, а вокруг в ожидании твоих приказов трепещет бесчисленная массовка, чувствуешь себя так, словно у тебя выросли крылья.
Айса Майга: В белой телестудии, с потолка которой свешиваются мобили, определенно есть что-то абстрактное. Это отличное дополнение к образу моей героини, работающей в таком современном и элегантном месте.
Лия Кебеде: Оборудуя площадку для съемок в пещере, постановщики воткнули шесты и намалевали на стенах доисторические – «допаломбийские» - фрески. Мы снимали эти сцены в конце сентября, но в не самых лучших условиях – было очень холодно, а одеты мы были в очень легкие наряды, нередко состоявшие только из перьев. Между дублями приходилось кутаться во флисовые пледы. Все это и помогло создать нужное напряжение, которые так пригодилось в эпизодах поимки Дана и Паблито и сценах, связанных с Пророчеством!
Марсупилами взял под опеку рысь

Дизайн костюмов
Художником-постановщиком картины стал Оливье Берио. Благодаря своим разносторонним вкусам, богатому воображению и любви к сложным задачам он успешно работал на таких фильмах, как «Король танцует», «Империя волков», «Жанна д’Арк», «Артур и минипуты», а также «Миллион лет до нашей эры» (их предыдущий опыт совместной работы с Аленом Шаба). Для того, чтобы создать необходимые 350 костюмов, Берио и его команде потребовалось два месяца.
Оливье Берио: Вскоре после того, как нас утвердили на проекте, вся моя команда засела перечитывать комиксы о Марсупилами, сосредоточив свое внимание почти исключительно на костюмах действующих лиц. Рисунков Франкена не всегда было достаточно, но в любом случае они задавали основной вектор действия. А выпуски 50-х - 60-х годов очень пригодились для эпизода в аэропорту, к примеру. Вообще я все время старался применить увиденные в комиксах цвета и силуэты к живым персонажам нашего фильма.
Ален Шаба: [i]Мы решили, что герои нашего фильма будут, как и в комиксах, одеты в один и тот же костюм от начала и до конца. Надо сказать, это решение имеет под собой и логическое основание: когда все время находишься в гуще событий, тебе не очень-то до смены нарядов.[/i]
Шаба разработал систему цветовых указаний и стиля, в которой были учтены все персонажи, а Берио внес в нее кое-какие дополнения, касающиеся деталей костюма и аксессуаров.
Ален Шаба: Паблито мы решили «добавить цвета», поскольку жители Чикито не комплексуют, нося одежду ярких, даже кричащих тонов. На первых примерках Жамель выбрал несколько костюмов бежевых оттенков. Это выдает в нем человека, не бывавшего в Мексике – но я-то там был! Я настоял, чтобы он выбрал цвета поживее: желтые туфли, оранжевые рубашки, и он последовал моему совету, представив, по его словам, что он находится в среде кубинских исполнителей сальсы. Нам нужно было все время помнить о том, что по сюжету большую часть он проводит в джунглях и не должен затеряться среди всей этой буйной зелени!
Оливье Берио: Франкен, «одевая» Эрмозо, вдохновлялся костюмами южноамериканских диктаторов, и мы последовали его примеру. Для этой цели мы пригласили портного, который шьет мундиры для высших чинов французской армии, чтобы одежда его была безупречно скроена. Нашей целью было заставить Эрмозо выглядеть максимально убедительно. Даже украшения на его одежде, и те отсылают к армии и военным правилам: например, вышитый вручную попугай на галунах. За исключением нескольких мелких деталей, костюм Почеро напоминает костюм Эрмозо, только он белого цвета.
Ален Шаба: Мы не хотели одевать Эрмозо и Почеро в черное – очень уж депрессивно это бы выглядело, - предпочли белое и зеленое. Также мы решили, что помолодевший Эрмозо должен выглядеть франтом, но по моде семидесятилетней давности. В нашем представлении в свои двадцать пять он был красавцем-идальго и первоклассным танцором, выглядевшим очень импозантно в своей оранжевой рубашке с острым воротником.
Берио и Шаба развлекали друг друга тем, что подбирали яркие и вместе с тем сочетающиеся цветовые комбинации – в особенности это касалось племени Пайя. Собственно говоря, продумать внешний облик Пайя – это и было первой задачей, которую режиссер поставил перед художником-постановщиком. Шаба хотел, чтобы наряды членов племени выглядели реалистично, а не гротескно или дико, и при этом были достаточно сексуальны. Почти 70 костюмов Пайя были сшиты вручную в парижской мастерской Берио. Эта партия стала самым крупным разовым заданием для команды костюмеров. К головным уборам предъявлялись те же требования: нужно было, чтобы они были безразмерными, чтобы их можно было мыть и чтобы они держались в сцене «Танец джунглей» (Houba Dance).
Оливье Берио: Внешний облик народа Пайя я создавал, исходя из своих представлений о первобытных племенах. Источником, откуда я черпал познания, для меня были фотографии, фильмы и музейные артефакты. Особенный интерес для меня представляли какие-то небольшие детали, вроде сравнения бус или перьев у разных народов, а также уже упомянутые головные уборы. Бусы наших Пайя сделаны из настоящих семян и косточек древесных плодов, найденных в лесу. Нам нужно было соблюдать достоверность даже в таких мелочах.
Доминик Пильяр, профессиональный эксперт по перьям птиц и преподаватель по выполнению аппликаций из перьев в парижском Lycee Octave Feuillet, ранее уже сотрудничал с Берио. В этот раз им, помимо основных действующих лиц, пришлось также покрыть перьями шестьдесят с лишним участников массовки – не говоря уже о том, чтобы изготовить огромное количество ожерелий, сережек, запястий и ножных браслетов.
Как и декорации, грим и прически, костюмы героев прекрасно иллюстрировали их образы и задавали вектор развития роли для актеров.
Лия Кебеде: Наши художники по костюмам проделали очень кропотливую работу. Как я уже говорила, члены Пайя носят одежду из перьев, которые собирают рядом с гнездом Марсупилами. Когда все они, одетые в эти наряды, собираются все вместе в пещере, это прекраснейшее зрелище! Несмотря на общую мрачную обстановку, сразу ощущаешь атмосферу радости и праздника. Эти перья на самом деле помогли мне превратиться в 249-летнюю королеву Пайя. Было полное ощущение, что я действительно являюсь частью племени, которое имеет самобытную культуру и очень, очень древнее прошлое.

Работа над светом
Как режиссер Шаба славится своим постоянством: так, с оператором-постановщиком Лораном Дайаном он работает со своей самой первой картины. Как и Жамель Деббуз, Дайан узнал о задумке экранизации «Марсупилами» еще во время работы над фильмом «Астерикс и Обеликс: Миссия Клеопатра». Готовясь к новому проекту, он перечитал все посвященные этому зверьку комиксы Франкена.
Лоран Дайан: Мир Франкена чрезвычайно кинематографичен: все образы в нем отлично кадрированы и очень красочны. Однако снимать в джунглях - чертовски сложная задача! В итоге нам удалось получить замечательную картинку, полную цвета, очень насыщенную и детальную. Но работать нам пришлось в почти экстремальных условиях: нас слепило солнце, застигали торнадо, а света порой было чересчур много.
Одним из самых сложных эпизодов был тот, где Марсупилами замечает Жамеля в ущелье. Нам пришлось потратить на него целый день. Мы задействовали много искусственного дыма и несколько очень мощных источников освещения – в частности, гелиевый воздушный шар, который заливал светом всю съемочную площадку, хотя на дворе уже была ночь. В общем, пришлось попотеть, но конечный результат, по-моему, вышел даже лучше, чем если бы снимали при естественном освещении!

Непосредственно съемочный процесс занял 15 недель. Съемки проходили на трех континентах: в Северной Америке, Европе и Азии (воздушная съемка джунглей велась на острове Борнео в Малайзии), как в естественных условиях, так и в студийных декорациях.
Лоран Дайан: Нам приходилось все время учитывать, как будет отличаться свет в одной стране от света в другой. Предварительная разведка местности в Мексике подготовила меня к тому, что тамошнее освещение будет немилосердно ярким, да к тому же погодные условия могут быть самыми разными. Но когда мы спустя три месяца приступили к съемкам, я столкнулся с неожиданностью: все время шел дождь, в то время как мне нужно было солнце! Все сцены в оранжерее были сняты в Конфлан-Сент-Онорен под Парижем за полтора месяца до отъезда в Мексику. Чтобы создать имитацию резкого солнечного света и добиться сходства с картинками Франкена, я установил там стокиловаттный прожектор. Для иллюзии «мягкого солнечного света» мы использовали еще несколько дополнительных прожекторов поменьше. Но в джунглях мы не могли себе позволить ничего подобного по понятным причинам – это было бы слишком дорого и тяжело. Потребовалось бы тащить туда огромный генератор, который бы просто не пролез между деревьев!
После нескольких совещаний с режиссером Дайан наконец определил, каким же должно быть освещение в Паломбии.
Лоран Дайан: Комиксы недвусмысленно дают понять, что в Паломбии очень солнечно. Свет присутствует там повсюду, даже в джунглях. Освещение для сцены в тюрьме мы создавали на студии в Брюсселе. Однако над эпизодами в пещере нам пришлось сложнее: источниками этого типа света служат огонь и лава. Дополнительную трудность создавали и большие огненные кубки, являвшиеся частью антуража сцены: освещенные таким образом яркие костюмы Пайя теряли насыщенность цветов. С помощью бригадира команды осветителей в самую последнюю секунду перед съемкой я добавил белый свет, благодаря чему в каждом кадре появились сине-зеленые оттенки. Этим и объясняется то, как «невероятно реалистично» выглядит этот эпизод.

Актеры и Марсупилами
Единственные персонажи, которые к концу фильма все же вступают в непосредственный контакт с Марсупилами, – это герои Алена Шаба, Жамеля Деббуза, Фреда Тесто и Патрика Тимсита. Другие действующие лица – как, например, герои Айсы Майга и Жака Вебера, - наблюдают его лишь через каналы видеосвязи.
Жак Вебер: Марсупилами, как и йети, - это живая легенда. Он совершенно невероятное существо – кто-то вроде марсианина, живущего на Земле и не имеющего отношения к научной фантастике. Его поразительный хвост, с помощью которого Марсу может столько всего, - это отдельная песня. Я задействовал бы весь современный психоанализ, чтобы хорошенько изучить этот предмет.
Ламбер Уилсон: Марсупилами очень занятный зверь, который постоянно стремится ускользнуть. Он олицетворяет мечты, потерянный рай, свободу. Он исключительно дружелюбный и ласковый. Иногда он бывает жесток, но даже в его ярости есть что-то радостное и веселое.
Лия Кебеде: Марсупилами – словно бог: он появляется, когда сам того захочет. Это в высшей степени любопытное создание, наделенное многими способностями и почти совершенное. К тому же у него прекрасное чувство юмора.
Джейд Накчедди: Он очень симпатичный, но каждый раз, когда мне надо было учить роль, он крал у меня листочки. Это его любимая проделка. И так как он живет на деревьях, вернуть сценарий назад было не так-то просто. Он ужасный дразнилка!
Ален Шаба: Снимать живого Марсупилами – задача нелегкая. У него собственный график, ну а выдрессировать его, как вы знаете, невозможно. С нашим рабочим расписанием у него было крайне мало точек пересечения. Чтобы как-то скрасить его отсутствие, я решил, что будет разумнее обратиться к Пьеру Бюффену и всей компании BUF, занимающейся цифровыми спецэффектами, и попросить их изготовить виртуального Марсупилами – карбоновую копию настоящего Марсу. Поэтому всякий раз, когда это животное предпочитало пойти поудить пираний вместо того, чтобы явиться на съемочную площадку, нам на помочь приходили мастера из BUF. Пользуясь случаем, я хотел бы выразить им свою сердечную за это признательность!

Животные на съемках
Животным в фильмах Шаба всегда отводились не последние роли: пес в «Дидье», верблюды, лошади, крокодилы, дикие кабаны и осел в «Миссии «Клеопатра», разнообразные доисторические создания в «Миллионе лет до нашей эры»… Естественно, что в фильме о Марсупилами, помимо самого заглавного героя, им тоже нашлось место. Главным «укротителем» здесь, как и на всех картинах Шаба, выступал Патрик Питтавино. Для дрессировки лам, попугаев и коати он пригласил специальных тренеров, однако чихуахуа по кличке Эрос, по сценарию принадлежащую королеве Пайя, взял под «личный контроль».
Патрик Питтавино: Чихуахуа – крошечное создание, для которого люди и вообще все, кто выше него, кажутся существами чудовищной величины. Всякий чрезмерный шум вызывает у этих собак стресс. Чтобы как-то исправить положение и добиться от Эроса того, чего хотел от него режиссер, мы дрессировали его три месяца. Мы также несколько раз брали его с собой в пещеру, где снималось несколько сцен, чтобы она привыкла к той низкой температуре. Но было совершенно неясно, как собака отреагирует на палки, копья, костюмы и перья Пайя – ведь она в жизни не видела ничего подобного!
Наличие животных позволяет Шаба-сценаристу включать в сценарий комические сценки, которые приводят в восторг Шаба-режиссера.
Ален Шаба: Когда я написал эпизод с участием Жамеля и собаки, мы с Жереми, моим соавтором, ржали как идиоты. В этой сцене обыгрывается тот факт, как сильно звери любят Паблито. Они ведь с ним практически всюду – попугай, черепаха, лама, коати… Основная мысль – «Животные меня обожают» - иллюстрирована здесь достаточно ясно, но мы решили еще немного укрупнить этот момент. Результатом стала эта эпическая сцена!
Жамель Деббуз: Больше всех остальных меня пугал эпизод с ламой. В воздухе явственно висело напряжение. Я буквально слышал, как она готовится к плевку, и это было невыносимо. Эта жидкость – как кислота: она жжет, от нее горит лицо. А запах! О боги, как она воняет! Но, конечно, это один из лучших кадров в моей фильмографии. Вообще этот фильм для меня стал такой увеселительной прогулкой. Я получал искреннее удовольствие от того, что попадаю здесь в не самые привычные для себя ситуации, как, например, в этой сцене с чихуахуа. Но про нее я говорить не стану!

Музыка к фильму
Оригинальную музыку к фильму написал Брюно Куле. До этого он работал с Шаба на документальной ленте «Малыши», где тот выступал как продюсер.
Брюно Куле: Работать с Аленом Шаба крайне приятно! Он весьма требователен, но в то же время дает тебе понять, что считает тебя непревзойденным специалистом в своей области. Это режиссер, который все время подталкивает тебя к поискам. Я предоставил ему демо-материал для прослушивания сразу же после того, как он приступил к монтажу. Надо сказать, он выбрал тот вариант музыки, которую я предложил ему еще до начала съемок.
Ален Шаба: Основное мое требование к музыке было простым: ее нужно было принимать всерьез. Не было нужды привносить комическую нотку еще и сюда, это же приключенческое кино. Брюно Куле был со мной согласен. Нам нужно было отыскать баланс между драмой и комедией и в то же время создать атмосферу легкого волшебства. В нашем кино содержится отголосок чего-то чудесного, авантюрного и даже космического.
Брюно Куле: Мы договорились, что музыка будет серьезной. Поскольку по жанру фильм – приключенческая комедия, я решил, что не буду работать в каком-то одной направлении. Напротив, мне хотелось соединить самые разные настроения, чтобы передать эпический аспект нашей истории, бескрайнюю мощь джунглей… Я использовал симфонический оркестр, солистов, хор, фортепиано, гитару, перкуссию и даже саксофон, чтобы придать музыке слегка старомодное звучание. Я хотел придать картине легкий южноамериканский колорит с двумя-тремя гротескными штрихами. Контраст между мелодией и происходящим на экране должен был существенно усилить комический элемент картины. Что касается Марсупилами, это забавный и очаровательный зверь, но тоже не вполне комический герой. Он очень трогательный и привносит в кино очень волнующую атмосферу – и это свойство я тоже постарался отразить в своей музыке. Впрочем, его жизнерадостность и стремительность тоже нашли отражение в саундтреке. Я постарался изобразить портрет Марсупилами следующими способами: с помощью трех одновременно звучащих саксофонов (сопрано, альт, тенор) - чтобы передать его стремительную грацию и исключительную мобильность; в других случаях – с помощью симфонического оркестра, в частности, струнных, либо посредством отдельных инструментов: глокеншпиля, перкуссии, трещоток или маримбы. Я хотел, чтобы эта тема прочно ассоциировалась с этим персонажем и почти преследовала слушателей.
Перед съемками Ален Шаба попросил Куле об одной специфической профессиональной услуге – написать для сцены, в которой Паблито и Дан встречаются с Пайя, музыку, которая звучала бы органично для этого племени.
Ален Шаба: Обдумывая музыку к «Танцу джунглей», мы задались вопросом, из чего должны быть сделаны музыкальные инструменты Пайя. Мне не хотелось никаких барабанов, обтянутых буйволовой кожей или арфы, выточенной из рога. Кулэ предложил использовать только голоса. Эта идея мне понравилась, и Брюно сочинил на предложенные мной слова на языке Пайя очень ритмичный «Танец джунглей».
Куле потребовалось приспособиться к пресловутому методу работы Шаба: режиссер то и дело менял последовательность кадров для монтажа, поскольку его постоянно осеняли новые идеи – порой в самую последнюю минуту…
Брюно Куле: Мне приходилось подстраиваться под метод работы Алена, что означало: надо менять оркестровку и структуру темы, потому что, например, он удалил из общей цепочки несколько кадров, и теперь сопровождавшая их музыка больше не на своем месте. Когда ты иллюстрируешь такого живого и стремительного героя, как Марсупилами, синхронистичность должна быть точнейшей. Как результат, мои ночи стали гораздо короче. Но что любопытно – мои музыкальные идеи тоже периодически осеняют меня в самое последнее мгновение! Уже во время записи миксов я регулярно добавляю разные странные, но интересные электронные звуки, чтобы они приглушили классическое оркестровое звучание. Мне по душе такой стиль работы. Тебе всегда приходится сохранять небольшую дистанцию. Благодаря этому ты можешь воспринимать музыку, которую пишешь, почти как тот, для кого она предназначена – то есть побыть зрителем и слушателем.

Вольга
Кино-Театр.ру Фейсбук
Кино-Театр.ру Вконтакте
Кино-Театр.ру Одноклассники

МирТесен

Афиша кино >>

детектив, драма, мистика, триллер, экранизация
США, Великобритания, 1999
драма, социальная драма
Германия, Дания, Канада, Франция, Швеция, 2019
комедия, экранизация
Германия, 2018
мелодрама
Россия, 2019
боевик, научная фантастика, приключения, фэнтези
США, 2019
мелодрама, триллер, фэнтези
Австралия, 2018
биография, драма
Россия, 2020
драма, криминальный фильм
Франция, 2019
мистика, триллер, фильм ужасов
США, 2019
комедия, криминальный фильм
Россия, 2019
приключения, фэнтези
США, 2019
все фильмы в прокате >>
Кино-театр.ру на Яндекс.Дзен