Кино-Театр.ру
МЕНЮ
Кино-Театр.ру
Кино-Театр.ру
Кино-Театр.ру мобильное меню

«Своему отцу я никогда не был нужен»: Внебрачный сын Михаила Жванецкого об отношениях с отцом

Лайфстайл >>

Журналист и кинодраматург Андрей Рывкин, написавший в соавторстве сценарии к фильму «Духless 2» и сериалу «Лондонград» - внебрачный сын сатирика Михаила Жванецкого. 18 ноября на сайте журнала Esquire было опубликовано большое эссе Андрея об отношениях с биологическим отцом. В этом эссе он впервые выплеснул многолетнюю обиду рассказал о том, каково быть ненужным сыном Михаила Жванецкого.

«Своему отцу я никогда не был нужен»: Внебрачный сын Михаила Жванецкого об отношениях с отцом

Когда Андрею было десять лет, он с матерью эмигрировал в США. Мама Андрея работала по 12 часов в день, поэтому мальчик был полностью предоставлен самому себе. По признанию Андрея, телевизор заменил ему семью - он увлекся сериалом «Принц из Беверли-Хиллз», главную роль в котором сыграл Уилл Смит. Так американский актер заменил ему отца. А когда он познакомился со своим настоящим отцом, тот даже не узнал его.

«Через телеэкран, не зная о моем существовании, Уилл Смит взял на себя функции морального ориентира, а в моей ситуации, значит, — отца. Его герой на своем опыте рассказывал о добре и зле, о том, как взрослеть, принимать решения и, конечно же, становиться мужчиной».

«Биологический отец, кстати, тоже шутит, и с ним, в отличие от Смита, я лично знаком. Он тоже говорил со мной — в основном через экран — и часто — он говорил про меня. Я был панчлайном его шуток: то он не может вспомнить, сколько у него детей (зал надрывается), то изрекает, что «одно неверное движение, и ты отец» (зал погибает со смеху). Может, не сейчас — но в прошлом было именно так. Я не особо смеялся, но взрослые, включая мать, говорили, что до юмора Жванецкого еще нужно дорасти. После его эфиров я рассматривал себя в зеркало, понимая, что его «одно неверное движение» — это я».


«Мое знакомство с биологическим отцом случилось после его выступления в Бостоне, где я — скрывшись от мамы и дождавшись оттока фанатов из гримерки, — решил, наконец, подойти. Мне было одиннадцать, я хотел познакомиться с папой. Отец пожал мою вспотевшую руку и машинально вручил брошюру «Этапы большого пути» — со своей огромной фотографией на обложке. Я не мог произнести ни слова. Он оставил размашистый автограф и удалился в обществе длинноногих поклонниц, появившихся из ниоткуда.

Я стоял у гримерки и ждал папу, листая этапы его большого пути. В каком-то смысле я узнал тогда больше, чем сам он рассказывал о себе. Я разглядывал его детские фотографии, на которых мы были похожи как две капли воды. Я впервые увидел, как выглядели мои бабушка с дедушкой, какой была их лачуга в Одессе, где вырос отец. Брошюра была приурочена к гастрольному туру. Для всех, кто ее листал, в ней были лишь фотографии, для меня — семейный архив отца, который меня не узнал. Дома, в ванной, под оглушительный вой детектора дыма, запах горящих глянцевых страниц, стук матери в дверь и слезы я сжег этот «архив».


«Своему отцу я никогда не был нужен»: Внебрачный сын Михаила Жванецкого об отношениях с отцом

«Я вспомнил, когда отец первый раз позвонил мне. Он был пьяным, в Горках-9, где только что пообедал с Ельциным. Там они шутили под водку, которой, видимо, было так много, что папа попросил ФСО найти мой телефон. Служба с задачей, как обычно, справилась. А я, к сожалению, нет.

Мои успехи (мне было шестна­дцать) не произвели на папу никакого впечатления. После того как президент страны приглашает тебя на частный обед, один на один, мои разговоры о школе, каких-то девочках и о том, что с меня наконец сняли брекеты, были скучны Михаилу Жванецкому. Это было нормально, говорил я себе, оправдывая дикую боль и чувство неполноценности, которые возникали от каждого слова отца, — он в гостях у самого Ельцина, и это я такой скучный. Пока не дорос.


Заканчивая разговор, биологический папа одарил меня одним из своих великих, но, к сожалению, неопубликованных афоризмов: «Андрей, сначала я должен полюбить тебя как собеседника, а уже потом — как сына». На прощание он попросил не называть его папой: «Только отец! Так монументальнее, понимаешь?». На этом спецсвязь отключилась.

Я остался заплаканным у гудящей телефонной трубки. Надо стать таким же интересным собеседником, как Борис Ельцин, Иосиф Бродский или Михаил Барышников — все папины друзья-собеседники, — чтобы решить вопрос отцовской любви. Я вытер слезы, принялся читать книжки и даже писать что-то свое. Ведь не о брекетах же с ним говорить — полубогам весь этот мой быт был не нужен.

С тех пор мы виделись раз десять, всегда после его выступлений. Он всегда был в гримерке, в гриме, в идеальном костюме, в цветах, окруженный бесчисленными поклонниками, камерами и телохранителями. Все проходило по отработанной схеме: двухминутные «сколько же тебе сейчас лет?», «как мама?», а затем — торжественная презентация конверта с тысячей долларов и обязательным напутствием про «стыдно должно быть — в семнадцать лет деньги брать у отца». Иногда, вручая конверт, он говорил мне: «Будь счастлив».


Я никогда не отказывался. Эта ежегодная тысяча долларов стала нашим связующим звеном: он был слишком труслив, чтобы признать, что бросил ребенка и просто хотел откупиться, а я был слишком труслив, чтобы признать, что не нужен отцу, и принимал этот кеш как папин подарок. Как свидетельство, что отец у меня все-таки есть.

Потом и эти встречи прекратились. Когда на свой день рождения я внезапно оказался в Москве и пригласил отца встретиться, вместо него пришел его директор, деловито передал конверт у метро Белорусская, оправдался занятостью Михал Михалыча и обещал передать «Дежурному по стране» мой привет. Долларов в том конверте было ровно пятьсот».


«Своему отцу я никогда не был нужен»: Внебрачный сын Михаила Жванецкого об отношениях с отцом

«Мой отец не хвастался достижениями — за две минуты в гримерке на это просто не хватит времени. Но мама рассказывала, что, когда в начале 1980-х советские космонавты терпели бедствие на орбите, они попросили Жванецкого прочитать им из Центра управления полетами свои тексты, чтобы хоть как-то отвлечь их от почти неминуемой гибели вдали от Земли. Это был пример отцовского героизма и одновременно его же приоритетов — да, папа не научил тебя кататься на велосипеде, но это потому, что ему космонавтов спасать надо было. Папа не был каким-то ханыгой, который пил, бил и бросил нас. Папа был там — где-то в космосе. Там ни велосипедов нет, ни детей.

Однажды я рассказал эту историю своему приятелю, который внезапно превратил ее в целый полнометражный фильм — про советского юмориста, который читает космонавтам свои монологи, пока те бьются за шанс вернуться на Землю. В фильме лишь одна неточность: герой моего отца живет со своими детьми. Кажется, в российской индустрии кино это называется «киноправда».


Я же не космонавт, так что, когда я терпел бедствие, мои крики о помощи упирались в директора Михал Михалыча, который оправдывался дикой занятостью и предельной концентрацией, необходимой Сатирику во время концертного тура, — концентрацией, которой плохие новости совсем не нужны. Больше помощи было бы от звонка другу или даже в 02.

Я не помню, в какой момент и с каким психологом понял, что своему отцу я никогда не был нужен. Что его у меня на самом деле никогда не было, хоть я и видел его каждый день по ТВ. Это осознание сделало то, что и должны были, по идее, делать отцы — оно заставило меня хоть чуть-чуть поверить в себя. Может, в каком-то глупом стремлении получить признание отца, но «одно неверное движение» — и я начал писать.

Когда я похвастался ему своей первой публикацией, он тут же сказал: «Мои гены». Да, мой отец бухал с Ельциным, но это не он научил меня писать политические колонки на английском в самые престижные издания мира. Он собирал стадионы, но это не он научил меня придумывать самые известные фильмы и клипы в стране.

Если он и растил из меня писателя, то только с помощью записок, которые я оставлял ему через дежурных у служебного входа концертных залов. Записки всегда начинались одинаково, как переписанное школьное сочинение: «Михаил Михайлович, здравствуйте, меня зовут Андрей, я ваш сын…».
Поиск по меткам

обсуждение >>

№ 14
Ромолга   25.11.2018 - 21:42
Андрей, желаю Вам понять, что дети рождаются не от неловких чьих-то движений: извините, но одни двигаются и ловко и неловко, а детей нет. Появились Вы на этот свет не от чьих-то желаний. Бог дал Вам жизнь,... читать далее>>
№ 13
Мария Белякова (Московская обл.)   23.11.2018 - 01:44
Андрей! постарайтесь поставить прочерк в графе "отец". Ваша боль уйдет, когда у вас будут свои дети. Постарайтесь быть хорошим отцом, дайте своим ребятишкам то, чего не было у вашего биородителя.... читать далее>>
№ 12
Татьяна Давышина (город Орел)   21.11.2018 - 13:58
Печальная и поучительная история, которая. впрочем. не нова...Сколько их выплыло сейчас, когда стало вдруг модно говорить правду, и о скольких до сих пор мы ничего не знаем... Чего стоит история о несчастном... читать далее>>
№ 11
Александр Тибатин (Самара)   21.11.2018 - 10:37
... Вот эти "нормальные отношения" должна была помогать строить мать. Об этом ни слова. В этой ситуации очень много зависит от матери. читать далее>>
№ 10
Ludachka-Milachka   20.11.2018 - 23:35
Как жестоко! Разве Андрей виноват в том, что родился и в том, что хотел нормальных отношений с отцом? ... читать далее>>
Кино-Театр.ру Фейсбук
Кино-Театр.ру Вконтакте
Кино-Театр.ру Одноклассники
МирТесен

Афиша кино >>

драма, комедия
Беларусь, Германия, Россия, США, 2018
боевик, комедия
Италия, 2017
боевик, научная фантастика, приключения, фэнтези
Австралия, США, 2018
боевик, научная фантастика, приключения
США, 2018
детский фильм, сказка
Китай, США, 2018
биография, музыкальный фильм
Франция, 2017
комедия, семейное кино, фэнтези
Германия, 2016
арт-хаус
Германия, 2018
драма, фэнтези
Германия, Италия, Франция, Швейцария, 2018
приключения, семейное кино
США, 2018
приключения, семейное кино, фэнтези
США, 2018
военный фильм, драма, криминальный фильм
Россия, 2018
все фильмы в прокате >>