Кино-Театр.ру
МЕНЮ
Кино-Театр.ру
Кино-Театр.ру

История театра >>

После бури оваций, выпавших на долю «Короля Лира», Михоэлс снова в растерянности. Старый, ставший уже хроническим вопрос, — что ставить? — после «Короля Лира», возник с новой остротой. {} Может быть поставить что-то из Гоголя или Мольера? Но ставить Шекспира в то время «рекомендовали» свыше, а Мольер мог бы не импонировать времени... Перед страной встали новые задачи: «Кадры решают все», «Нужны люди, владеющие техникой». Шел 1936 год, — суливший советскому народу новую Конституцию, самую демократическую в мире. {}
Однажды, в январе 1936 года, возвращаясь домой после спектакля, Михоэлс обнаружил «преследователя» — какой-то «тип» шел за ним через сквер Тверского бульвара и уже когда Михоэлс подошел к двери своего подъезда, «тип» тихо окликнул его: худой, черноглазый, очень милый и застенчивый, он достал из портфеля папку и сказал: «Прошу Вас, прочтите это. Только прочтите, о большем не мечтаю и ни на что не рассчитываю». «Незнакомец» показался Михоэлсу очень знакомым... Это был известный еврейский поэт Моисей Кульбак, а в папке была его пьеса «Разбойник Бойтре».
И уже в марте, отложив «Закат» Бабеля, Михоэлс приступает к работе над этой пьесой. «В момент обсуждения великой Сталинской Конституции особенно остро должен прозвучать материал, положенный в основу пьесы. Жесточайшие гонения и преследования евреев в мрачную эпоху Николая I, тяжкие законы о рекрутчине и выселении евреев из деревень, скитания бесприютных, вымирающих от голода и болезней бедняков по лесам и дорогам, — все это образует исторический фон пьесы М. Кульбака. На этом фоне автор воспроизводит легенду о народном разбойнике-мстителе Бойтре, беглом рекруте, ставшем вожаком бедняков {}» (Михоэлс, Известия 09.10.36).
Михоэлс, конечно, понимал, как важна «сегодня» постановка этого спектакля. Многие критики тогда (не говоря уже «сегодня») склонны были обвинить Михоэлса, да и не только его — Маркиша. Фефера, Квитко — в неискренности, даже в конформизме, их считали трубадурами тех дней. В истинном смысле этого слова к Михоэлсу 20-х и первой половины 30-х годов обвинения эти отношения не имеют. И он, и Маркиш, и Квитко, и Фефер верили в то, что Великая Октябрьская революция принесла равноправие евреям России, избавила их от черты оседлости. В конце-концов, без нее не было бы ни ГОСЕТа, ни еще 12 еврейских театров в нашей стране. И если Михоэлс в 1936 году… решил напомнить людям о жизни своего народа в прошлом, о поруганных судьбах сотен тысяч его сыновей и дочерей, то делал это, несомненно, искренне. Образ мстителя, ставшего народным героем, не нов в литературе — достаточно вспомнить Робина Гуда, или шиллеровского Карла Мора — но «Разбойник Бойтре», в отличие от них, — борец-одиночка. {}

«В конце осени или начале зимы 1937 года Соломон Михайлович пришел после спектакля «Разбойник Бойтре» в убийственном настроении. Таким я его видела впервые. До утра он просидел в кресле, курил, пил кофе, но не сказал ни слова. Ни я, ни дочери не могли вывести его из этого состояния. Он даже не стал разговаривать по телефону с М. М. Тархановым, который позвонил во втором часу ночи. Только утром, уходя и театр, он сказал мне: «А ты говоришь — не верь снам. Вчера всю ночь кошки снились; а вечером на спектакль пришел главный еврей страны (я сразу поняла, что речь идет о Л. М., Кагановиче). После второго действия «вызвал» меня и Зускина в мой кабинет и такого наговорил, что не знаю, как тот доиграл спектакль до конца! Но он сыграл! А потом Зуса зашел ко мне и сказал: «Жаль его, он не только ничего не понимает в искусстве, но совсем не знает, не любит свой народ». (А. П. Потоцкая)
В 1939 году в статье «В партийной организации ГОСЕТ» (Советское искусство. 14.02.39) спектакль «Разбойник Бойтре» получит совсем иную оценку: «Всего несколько лет назад в ГОСЕТе был один коммунист. Трудно было говорить в то время об ощутимом партийном влиянии на творческую жизнь театра. Вдобавок, в дирекции долго орудовал враг» (Речь идет о директоре театра Иде Лашевич — очередной жертве репрессий — М. Г.).
Итак, «в театре орудовал враг... В результате в репертуар театра проникли такие постановки, как «Разбойник Бойтре», пьеса, представляющая в уродливом свете богатую революционную историю народа. Советская тематика в репертуар не допускалась; прилагались все усилия, чтобы изжить из театра советских драматургов («забыли» «Спец», «Суд идет», «Земля», «137 детских домов», «Четыре дня, «Мера строгости» — спектакли советских драматургов, поставленные в конце 20-х, начале 30-х годов. — М. Г.). Вражеские действия оказались в попытках внести раздор и смуту в творческий коллектив, умалить и снизить роль актера как центральной фигуры в театре.
Партийная организация в тесном содружестве с лучшими непартийными большевиками по-боевому принялись за дело. Лживый спектакль «Разбойник Бойтре» сменили героические спектакли «Суламифь», «Бар-Кохба...» {}

Жизнь продолжалась. В ГОСЕТе готовили новые постановки. В плане подготовки стояли пьесы: «Профессор Полежаев» И. Ратханова, «Семья Овадис» и «Пир» П. Маркиша, «Тевье-молочник» Шолом-Алейхема.
Но Михоэлс временно «нарушил» эти планы. На заседании совета театра в январе 1937 года, он предложил к постановке пьесу «Суламифь» поэта С. Галкина (по А. Гольдфадену). Когда Михоэлс рассказал о своих планах, многие «испугались» постановки «Суламифь» больше, чем в свое время «Короля Лира». За окном стоял январь 1937 года! Не лучшее время для библейской темы выбрал Соломон Мудрый. {}
Михоэлс своими замыслами о постановке спектакля «Суламифь» поделился с Евгением Шварцем еще в 1935 году и тот сказал ему: «Все думают, что Вы, Соломон Михайлович, великий актер. Может быть, это и так, но я в Вас вижу, прежде всего, настоящего поэта». (Более чем через тридцать лет после этих слов Е. Шварца писатель И. Андроников, едва ли подозревавший об этой беседе, назвал свою статью о Михоэлсе «Поэт и аналитик»). {}
Легенду о пастушке Суламифь и ее возлюбленном — предводителе пастухов Авессаломе — ГОСЕТ сумел рассказать по- своему. {}
Непросто было после популярной «Суламифь» Гольдфадена ставить спектакль по новому сценарию и в совсем иной музыкальной редакции. Решив поставить «Суламифь», Михоэлс прикасался к величайшему и, быть может, самому чарующему творению еврейской поэзии «Песнь песней», переведенной на языки многих народов мира. На русский язык отрывки из «Песни песней» переводили Фет, Мей, Кувшин, Лохвицкая... Миф о любви царя Соломона к пастушке Суламифь христиане истолковывали как любовь небесную, как любовь и ревность самого господа бога.
Фабула пьесы такова.
Враги нагрянули на долины и холмы Иудеи. Все мужчины деревни, среди них и отец Суламифь, уходят на войну. Пастух Авессалом становится во главе вооруженного города. В пустыне он встречается с Суламифь и спасает ее от смерти. Они полюбили друг друга. Но Авессалом спешит на бой с врагом, Суламифь возвращается домой.
По-новому рассказано и о препятствиях на пути влюбленных. Показана война, которая их разъединила, беззаветная и ожесточенная борьба героических сынов еврейского народа за свою родину, на которую напали враги ее. Еврейские пастухи, старики и юноши выходят на поле брани, изгоняют врага за пределы страны и радостно празднуют победу. И тогда празднуют победу своей любви Авессалом и Суламифь. {}
Спектакль о «завоеванной свободе» в 1937 году! Судебные процессы захлестывают друг друга, в справедливость советского суда поверил сам Л. Фейхтвангер, а Михоэлс в газете «Советское искусство» от 10.03.38 писал в статье «Их имена прокляты навеки»: «Кто они такие? Роешься в памяти, вспоминаешь всю историю человечества, мысленно перебираешь произведения величайших мастеров художественной литературы и живописи. Ищешь аналогии. Но что Каин, Яго, Азеф, Гапон, имена которых стали символом предательства и братоубийства, злобы, зависти, ненависти к народу. Все они — ничто по сравнению с право-троцкистскими бандитами, представшими перед советским судом. Смрад злодеяний, совершенных Бухариным, Рыковым, Ягодой и их приспешниками, отравляет воздух нашей страны. Злодеяния этих царских охранников, платных агентов фашистских разведок, убийц и отравителей кошмарны. {} На человеческом языке нет слов и выражений, которыми можно было бы достойно заклеймить подобные преступления. Преступления право-троцкистских убийц омерзительны. Сами имена этих прожженных мерзавцев будут стерты и преданы проклятью».
Какое сложное, противоречивое, путаное время. В одном городе, в одном году разыгрываются такие несхожие спектакли: продуманно-театрализованные процессы над оклеветанными людьми, суды-расправы и светлый, мажорный спектакль на сцене ГОСЕТа о «завоеванной свободе народа».
Какое «шекспировское» время! Актер Михоэлс был «у времени в плену», у него оставалась одна возможность высказать правду о том времени — играть Шекспира. Наверное поэтому он так неудержимо, так страстно стремился сыграть Гамлета и Ричарда. Пытаясь сейчас проникнуть во внутренний мир Михоэлса, я думаю, что в те годы им движет не просто святая любовь к искусству, не «академический» интерес к Шекспиру, естественный у образованного интеллектуального актера; не легко объяснимое желание «бежать» от прямолинейно-схематических ролей. Им движет потребность исповеди.
Друг Михоэлса, актер С. М. Хмара, имел представление о всех перепетиях, связанных с постановкой спектакля «Суламифь». Он рассказал мне о том, что однажды они с Москвиным пришли к Михоэлсу. Иван Михайлович признался Соломону Михайловичу, что «Суламифь» ему понравилась больше, чем «Колдунья», которую он смотрел лет 15 тому. «Это спектакль не на сезон, — сказал Москвин, — а на десятки лет. Береги его, Соломон, не обращай внимания на статьи в газетах, всегда тверди себе:
«Хвалу и клевету приемли равнодушно
И не оспаривай глупца».

Успех «Суламифь» в ГОСЕТе был ошеломляющим, пожалуй, только после «Короля Лира» из постановок 30-х годов зритель искал «лишний билетик» на «Суламифь». Успех этот радовал Михоэлса, ведь он с таким трудом «пробил» спектакль, считал, что постановка «была необходимым этапом нашей работы, полезным этапом, и пусть эта постановка не разрешила целого ряда проблем, все же она была важной потому, что приблизила нас к подлинным богатствам фольклора, научила нас понимать и выражать новые для нас эмоции и страсти».
Сразу же после «Суламифь» в ГОСЕТе ставят спектакль по пьесе С. Галкина «Бар-Кохба» (режиссер Г. А. Кроль) о восстании израильтян против римских завоевателей. Но ни в «Суламифь», ни в «Бар-Кохбе» Михоэлс не играл, а жажда актерской работы томила его. Вскоре в репертуаре театра появилась драма П. Маркиша «Семья Овадис». {}
Через четыре дня после премьеры он раскроет свой замысел — то к чему стремился: «В спектакле должна быть выражена красота, сила, могущество народа, который ощутил, наконец, твердую почву под ногами. Таким должен быть спектакль... Я убежден, что Овадис откроет новую галерею сильных людей, героев, которые наконец, заиграют у нас на сцене и в первый раз должны заиграть по-настоящему к двадцатилетию Октябрьской революции». (Михоэлс)
Мог ли Михоэлс в роли Зайвла Овадиса осуществить свой замысел? Вот отзыв одной из газет: «В семье сгонщика плотов Зайвла Овадиса, председателя национального еврейского колхоза в Биробиджане, разворачиваются события, очень похожие на памятные всей стране события в семье Котельниковых. Патриот родины Петр Котельников заменил на далекой пограничной заставе погибшего брата — героя Валентина. Калмен Овадис, сын Зайвла, заменяет на границе погибшего в боях с японскими самураями брата Шлеймку. Весь колхоз принимает горячее участие в постигшем семью горе, окружает ее заботой и вниманием. Пьеса знакомит советского зрителя с бытом людей Биробиджана, с их обычаями, хорошо и правдиво передает чувство коллективизма, которым проникнуты все их поступки. Выбор этой пьесы для постановки безусловно удачен» (Ворошиловская правда. 05.08.39). {}
Понимал, безусловно, Михоэлс цену этой «большой удачи»... Понимал, как далека правда жизни от «правды» поставленного спектакля, в котором зритель узнает о том, что один из сыновей Зайвла Овадиса — Шайка — уехал в Палестину, второй сын работает секретарем райкома партии, а сам Зайвл — председателем колхоза, — усматривающим в своем сыне чужака и отщепенца — и все это в 1937 году! И можно понять сейчас чувства Михоэлса, когда он писал в газете «Советское искусство» от 17.11.37: «Роль Зайвла Овадиса даст мне возможность по-новому осмыслить и показать подлинного сына еврейского народа старого поколения, которое приходит к пониманию новой исторической правды». Что поделаешь, оказывается «правда» бывает разной, в том числе — «новой»!... Но Михоэлс уже вжился в роль, и не только Овадиса.

«Михоэлс отчетливо видел на горизонте мрачные тучи фашизма и войны. Он понимал, что одно только искусство немногое способно противопоставить близящимся грозным событиям. И артист стал оратором, общественным трибуном... Его речи, как и его роли, были своего рода притчами... Актер и оратор говорили об одном» (К. Рудницкий).

И если роль Зайвла явилась для Михоэлса «новым творческим достижением», то его участие в фильме Г. Л. Рошаля «Семья Оппенгейм» (по роману Л. Фейхтвангера) было самой жизнью: он ненавидел фашизм и вступил с ним в борьбу задолго до начала Великой Отечественной войны. Это была его первая «схватка» с фашизмом, он продолжит вскоре эту борьбу бескомпромиссно и смело.
В 1938 году Михоэлсу не было еще и 50. Сегодня бы мы сказали «восходящий возраст». А Михоэлс все больше и больше начал спешить. Четыре роли, — четыре образа, им не сыгранных, не давали ему покоя. Гамлета ему уже не сыграть.
Он не раз говорил, что не понимать Гамлета — значит не понимать Шекспира. «В Гамлете соединено абсолютно все. Мне иногда представляется, что «Гамлет» — произведение почти автобиографическое. В Гамлете есть многое, что Шекспир узнал, изучая самого себя».
Михоэлс был убежден: подвиг Гамлета состоит в том, что он раскрыл страшную правду. Ценой жизни. И после Овадиса играть Гамлета? Нет, он уже стар, устал от жизни. Гамлет навсегда останется для него юностью, непроходящей любовью, символом человеческой чистоты. Гамлета Михоэлс не сыграет... А Ричарда III? Он давно мечтает сыграть его, но никогда, по убеждению Михоэлса, роль эта не была так своевременна в нашей стране, как в конце 30-х годов. {}
Он понимал, что если Лир ему «сошел», то Ричард III может стоить жизни. И все же приступил к работе над этой ролью в конце 1938 года.
Михоэлс разработал детально не только свою роль, но и весь спектакль. О Ричарде он думал повсюду: дома и в театре, на заседаниях и наедине с собой. Чуть позже, в 1941 году, Михоэлс напишет в своей записной книжке: «Работа над Ричардом в первый же момент должна отталкиваться от противоположности Ричарда всему окружающему миру. Пир, празднество огромного скопления богатых, красивых, могущественных и одаренных природой людей — еще больше подчеркивает уродство, обездоленность и полное одиночество Ричарда. В этом столкновении праздника и одиночества, красоты и уродства, могущества и кажущейся никчемности — есть начало пьесы.
Встреча с Анной решает судьбу Ричарда, судьбу его силы воли. Неимоверное напряжение, с которым Ричард захватывает в свои руки все тончайшие нити, ведущие к полновластию, — ничто по сравнению с той силой воли, с которой он яростно бросается в борьбу за обладание Анной. Мысль об уродстве и хромоте никогда не покидает его.
На вершине своей власти, на вершине славы и победы он потихоньку униженно подглядывает и подслушивает окружающих, подозревая их в насмешках над его уродством. Случайно встречая уродство, напоминающее его собственное, он делается беспомощным и жалким и вместе с тем загорается дикой яростью, так как он почти уверен в том, что встреченный им уродливый человек — нарочно косит и дразнит его хромотой (встреча со слугой).
Ричард создает себе богов, наделяет их своей хромотой, своим уродством и пытается поклоняться этим богам. Но однажды, постигнув, что и уродливые боги побеждают как символ прекрасного, Ричард отбрасывает богов с присущей ему яростью {}» (Михоэлс).


Роль Ричарда III была настолько созвучна времени, нет, не созвучна, она так отражала конец 30-х годов, что сыграть ее Михоэлс решил чуточку позже. А пока он вернулся к еще одной из четырех несыгранных ролей — к Тевье-молочнику.

Подписаться на рассылку новостей

обсуждение >>

№ 1
Татьяна Люлькина (Сан Франциско)   3.04.2011 - 17:32
Прекрасная статья , прекрасная книга. О трагедии еврейского народа в России до сих пор достаточно не говорят. Такое впечатление , что мы уехали не от анти-семитизма , а так , просто-захотелось Америку... читать далее>>
Кино-Театр.ру Фейсбук
Кино-Театр.ру Вконтакте
Кино-Театр.ру Одноклассники

Афиша кино >>

биография, драма, комедия
Великобритания, 2016
боевик, триллер
Франция, 2018
вестерн, чёрная комедия
Испания, Румыния, США, Франция, 2018
комедия, приключения
Россия, 2018
боевик, драма, криминальный фильм, экранизация
США, 2018
драма
США, 2018
исторический фильм, мелодрама
Венгрия, Франция, 2018
драма
Дания, Исландия, 2017
детский фильм
Малайзия, США, 2014
приключения, семейное кино
Италия, 2017
детский фильм, комедия, приключения, фэнтези
Япония, 2015
триллер, фильм ужасов
США, 2018
все фильмы в прокате >>