Детский сад, детский мир и детский квир «Джентльменов удачи»: К 100-летнему юбилею Евгения Леонова

2 сентября 2026 года исполнилось 100 лет со дня рождения Евгения Леонова — великого советского артиста, чья доброта и невероятный талант, искренний и пронзительный, сделали его родным человеком для миллионов зрителей. Народная любовь не объясняется исключительно комическими ролями Леонова: за внешней «винни-пуховостью» всегда скрывалась огромная душевная боль и мудрость. Он умел воплотить живые и понятные характеры, и главный его типаж — грустный нелепый добряк, будь то Сарафанов в «Старшем сыне», король в «Обыкновенном чуде» или воспитатель детского сада, которому приходится изображать вора в «Джентльменах удачи». О последнеей картине, не сходящей с экранов уже более 50 лет, и пойдет сегодня речь. — «нелирическая комедия», ставшая народным хитом и одним из чемпионов по цитированию для (пост)советского зрителя, которого она преследует каждый Новый год. Вероника Хлебникова размышляет о маршрутах, масках и симулякрах картины Александра Серого, а также о том, почему со временем комическое в ней стало истощаться.


50 лет назад ранней весной 1971-го трое тощих и один упитанный пробегали в семейных трусах по самаркандской улице мимо жемчужины востока — усыпальницы Тамерлана, мавзолея Гур Эмир, — нисколько его не замечая. Их умами владел более древний и компактный артефакт — шлем Александра Македонского, пять кило краденого золота. Их гнали холод, люди в погонах и вся печаль этого мира, в котором есть детдома, нары, хазы, шестерки, паханы, суровый начальничек из органов и единственно доступный вид романтики — украл-выпил-в тюрьму.

Смотреть онлайн «Джентльмены удачи»
Георгий Данелия, в качестве сценариста, его юный соавтор Виктория Токарева и режиссер Александр Серый, отсидевший свои пять лет за драку с тяжкими телесными повреждениями, назвали фильм «нелирической комедией». С течением времени в нем и комическое стало истончаться и мерцать, а смех — несколько застревать в горле.


Здесь смешно только на словах, отскакивающих от зубов: «Пошью костюм с отливом — и в Ялту», «Кто ж его посадит, он же памятник», «Это тебе не мелочь по карманам тырить» и сказанных Крамаровым на все случаи жизни — «Все, кина не будет, электричество кончилось». «Джентльмены удачи» — наряду с «Берегись автомобиля» (1966), фильмами Гайдая, «Белым солнцем пустыни» (1969) — стали чемпионами цитирования, благодаря удачному игровому соединению цивильного языка, детского лепета и блатной фени.

Читать Святые моторы: «Берегись автомобиля» — фильм-маскарад, нестареющая классика
Здесь еще цветет слэпстик, реанимированный в 1960-е Фантомасом и де Фюнесом, Трусом, Бывалым и Балбесом. Плешивый верблюд плюет в физиономию, дерутся двойники, в шахматы играют на раздевание, заканчивая партию надетой «на ухи» доской, пьют одеколон, а кассу берут в тумбочке. У эпизодического Анатолия Папанова спина даже не белая, а пятнистая — в следах от медицинских банок, самой жуткой в советском детстве процедуры. Наконец, джентльмены переодеваются дамами на снежный променад ради самой легкомысленной репризы фильма:
— Девушка, а девушка! А как вас зовут?
— Таня.
— А меня Федя!
— Ну и дура.


Этот детский сад, детский мир и детский квир — единственные аргументы доброго дурацкого трюка против жестяного мира социализма (реализованного в полную силу Георгием Данелия уже в ржавой «Кин-дза-дзе»), где персонажи делятся на две категории: обездоленных фриков и маньяков советской государственности, среди которых особенно зловещий — старший лейтенант с лицом киборга (Олег Видов за рулем таксомотора). Посредник между ними — единственный здоровый человек, заведующий детсадом Евгений Иванович Трошкин, у которого есть темный двойник, вор-рецидивист Сан Саныч Белый по кличке Доцент. Трошкина втягивают в мутную милицейскую фата-моргану, а он с недоумением смотрит ясным взглядом на этот паноптикум, мол, вы в своем уме? Выслушивает дикие фантазии Эраста Гарина на тему преступления и наказания — о турецких янычарах с мечом и чане с дерьмом. Под прикрытием уголовного цирка 45-летний Евгений Леонов воплощает страшную тоску по живой человеческой нормальности. И в следующем кадре, с нелепой нашлепкой парика, сдает норматив по фене:
Убегать — канать.
Говорить неправду — фуфло толкать.
Тошниловка — пивная.
Ограбление — гоп-стоп.
Нехороший человек — редиска.
Хороший человек — забыл.

Смотреть онлайн «Белое солнце пустыни»
Точный кастинг Эраста Гарина с его шлейфом эксцентрики на роль археолога, со всей дури вербующего Трошкина в липовый мир-симулякр, — это выбор проводника в перевернутый мир, где преступные элементы оказываются несчастнейшими людьми с именами, отчествами и историей военного поколения, столь богатого трагически пропащими людьми. Где на вопрос Трошкина о жене, не умерла ли, Хмырь — Гаврила Петрович Шереметьев — в исполнении Георгия Вицина сипит: «Я умер». Где Косой — Федор Петрович Ермаков — темпераментный Савелий Крамаров радуется картошке, которую пекли, когда детдом в поход ходил. Где в игре в города правильный ответ Василия Алибабаевича на Воркуту, где Косой сидел, — Джамбул, потому что там тепло и мама. А его «Кушать подано, идите жрать, пожалуйста» — в сжатом виде артистическая судьба сыгравшего Алибабу Раднэра Муратова, уместившаяся в сплошной «кушать подано» — эпизод. Где, наконец, Трошкину придется налаживать искореженные связи, обустраивать быт и вытирать сопли, имея на руках вместо семи козырей в колоде единственный аргумент: «Пасть порву».


Первые фрики отечественного кино — жертвы более глобальной мистификации, чем следственный эксперимент, оказавшийся метафорой воображаемого мира — предшественника «Игры» (1997) Финчера. Они живут и взаправду выживают в пространстве, где все понарошку, — и вдруг вскрывают этот жуликоватый мир, ломая свои гениальные маски. Актерское существование Вицина, Крамарова, Муратова и Леонова в «Джентльменах удачи» прорывает эту картонную редисочную-сосичную настоящим страданием обреченных на мытарства — каждый по-своему — людей. Переломная сцена-пауза в полутемной пустой электричке, незаметно идущей сквозь тусклые сумерки и душевную хмарь, — вероятно, одна из самых драматичных остановок в нашем жанровом кино, почти балабановская.

Читать Режиссер с татуировкой дракона: за что мы любим Дэвида Финчера
Свою пограничную ситуацию Трошкин называет «чем-то вроде конкурса на звание лучшего Бармалея». Начиная с названия, «Джентльмены удачи» — концентрат подобных эвфемизмов, где ржавый ужас переключен в гипюровый режим сказки и комедии. Опереточное преступление, связанное с вегетарианской кражей искусства, пригодившееся многим веселым и не очень культуртрегерам: от «Возвращения «Святого Луки» (1970) и «Стариков-разбойников» (1971) до телевизионного «Подпаска с огурцом» (1979) — оказалось тут как никогда кстати.


Фильм не вошел в первую десятку советского кинопроката, но стал кассовым лидером 1972 года, когда его посмотрели больше 65 миллионов зрителей, привыкших «ходить лошадью» в любых непонятных ситуациях. Как и Борис Дуров, снявший «Пиратов ХХ века» — абсолютный кассовый хит с его 88-миллионной публикой, — Александр Серый оставался инкогнито для этих и последующих миллионов, а его кино успешно приписывали всем действующим в отчизне комедиографам, кроме самого Серого, чьим дебютом была странная «Иностранка» (1965) — с Одессой в главной роли, мистерами-твистерами и ушлыми детьми.

Легендой Трошкина для его близких и сослуживцев был «симпозиум». Как ни странно, этимологически, это не был эвфемизм.